Онлайн книга «Не бойся меня»
|
Папа предложил ходить в спортзал при гостинице. Саша спустилась туда один раз. И поняла, что видит его в каждом мужчине. Она попыталась преодолеть себя. Она устала, устала, устала бояться. Устала – но не перестала. В зал она больше не пошла. На рассвете, вынырнув из очередного кошмара, она задумалась, что дальше. Сколько еще это будет длиться. И как ей жить потом. И будет ли это потом – или все теперь всегда, до самого конца, будет как сейчас. «А еще я хочу начать собирать коллекцию оружия» – вот что на самом деле она хотела сказать папе, когда они искали пышечную. — Пап. Мы можем сходить в магазин с оружием? Как его вообще продают? Нужна какая-то лицензия на ножи? Как же выбешивал этот постоянный страх. Как же хотелось жить нормальной жизнью. Как же хотелось вернуться в тот чертов день, когда она зарегистрировалась в чертовом «Переиграй», и откатить все назад!
* * * Сны стали ежедневной пыткой. Саша называла их «ночные свидания». Она хотела попросить папу купить «Цеплекс», но рецепт остался в Кавенецке. Да и признаваться в том, что, ко всему прочему, она еще и успокоительные принимает… Придется терпеть. Светлые обои с кривоватым тиснением. Стол, который она почти полностью очистила от пыли, и стул, который стал почти удобным. Ручка, карандаш, перочинный нож. Вызубренный наизусть вид из окна. Пирожки с капустой на обед, припрятанные во время завтрака. Кофе и горький черный чай. Потек на стене – наверное, номер когда-то затопили соседи сверху – и скол кафеля на полу в ванной около раковины. Гудение пылесосов, смех и разговоры горничных, стук бутыли, которую меняли в кулере в конце коридора. Щелканье магнитных замков в соседних номерах. Глухой резиновый чпок рамы, когда ее открываешь. Запах чего-то свежего и химического после уборки, линялый ковролин, нитки, торчащие из наволочки. Одинокие пустые ночи, когда папа задерживался или оставался на ночную смену. Мигающая лампа под потолком и далекие огни за Невой. «Вещи и звуки, письма и мысли – лучшие Сашины друзья». Время тянулось бесконечно, и порой казалось, что один день вмещает несколько суток. Одуревшая от пирожков, скетчей и бесконечных текстов, она слонялась по номеру, дожидаясь обеда. После, вымыв чашку, от которой не оттирался налет дешевого чая, Саша продолжала бродить по диагонали – от окна к двери – в ожидании следующего великолепного события: ужина. Безумно долгая первая неделя подошла к концу. Саша все чаще ловила себя на ощущении, будто она заперта в клетке. В безопасной и даже уютной расчудесной ужасной клетке. Однажды она попробовала лечь спать после обеда. Перед тем как свернуться под одеялом, она долго рассматривала нож на тумбочке. Его купил папа. Не боевой, конечно. Но вполне острый. И очень красивый. Резьба, изящный футляр, изгиб, теплая, идеально ложащаяся в ладонь рукоять. Лезвие – холодное, легкое, хищное. Словно нарисованное серебристой гелевой ручкой или ледяной акварелью. Саша спрятала нож под подушку, к перочинному ножику, и закрыла глаза. Лежать было неудобно, и сон не шел. Зато когда пришел – продлился всего лишь минуту, а потом она отчетливо поняла: кто-то прижимается к ее спине. Кто-то горячий и молчаливый. Кто-то, чья рука обхватывает ее за талию, прижимая к себе. Вторая рука движется к ее горлу, натыкается по пути на ножи. Саша слышит утробный смешок. Ножи со стуком падают на пол. |