Книга Не бойся меня, страница 103 – Дарина Стрельченко

— Смотри на меня. – Саша вскинула голову. Он встретился с ней глазами. – Не отводи взгляд.

Он положил руки на стол. С хрустом разломил печенье. Несколько крошек просыпались на серое дерево.

— Мне хочется обсудить с тобой кое-что, прежде чем… прежде чем мы начнем ужин. Са-ша. Ты ведь понимаешь: мы оба попали в ловушку, созданную нами самими. Ты мечтала о моих письмах, и они привели тебя ко мне. А я наслаждался игрой в кошки-мышки… Пока не решил перейти наследующий уровень.

— Какой «следующий уровень»? – Она слышала дрожь в голосе, когда говорила; она не узнавала свой голос.

— О, пожалуйста, не волнуйся, – усмехнулся он. – У меня уже есть опыт. Но, – он поднял руку и приложил палец к губам, – не говори ни слова, пока я не разрешу. Ты молчишь, пока я не прошу тебя мне ответить. Ладно?

Он внимательно смотрел на нее, не отводя глаз. Саше казалось, что кто-то держит ее за плечи, не давая пошевелиться. Что воздух сгустился, что она начинает медленно задыхаться.

— Ты же хотела понять меня? – серьезно, наблюдая за ее реакцией, спросил он. – Хотела понять, зачем я тебе? Так что́, если я расскажу тебе о том, что привело меня к этому?

Он поднял бровь. Саша молчала.

— Ты можешь говорить. Можешь ответить.

Саша молчала.

— Молчание – знак согласия, – констатировал он. – Ты обвиняешь себя в том, что попала сюда, так? Ты чувствуешь себя уязвимой… – Он снял с подлокотника кресла ее лифчик, далеко не новый голубой лифчик, и намотал бретельку на палец. – Уязвимость и самообвинение… Повернись к стене. Повернись и не двигайся, пока я не разрешу.

Саша остолбенела.

— Ну?

Она медленно повернулась к стене. Трещины в штукатурке. Раскрошившийся кирпич. Надписи на чужом языке, штрихи и знаки.

— Вот так. Я всего лишь… учу тебя. Это всего только правила игры – чтобы ты знала и не делала глупостей. Можешь повернуться.

Что я делаю тут? Почему я тут? И чего я жду?

— И давай уже наконец поужинаем, я тоже голоден.

Саша сидела с деревянной спиной, не в силах пошевелиться.

— Филе форели в белом вине. Телятина с травами и грибным соусом. Фруктовые мармеладки. Что ты хочешь?

Саша не могла ответить. Язык одеревенел, отказываясь повиноваться.

— Ах да. Я разрешаю тебе ответить.

— Ничего, – хрипло произнесла она.

— Пожалуйста, выбери что-нибудь, – очень спокойно попросил он. – Я старался для тебя. Последние месяцы я стараюсь исключительно для тебя. Не стоит… недооценивать.

Саша мотнула головой.

— Са-ша.

Она еще раз качнула головой, крепко держась руками за сиденье. Было холодно и душно. От духоты казалось, что мир вокруг размазывается и съезжает куда-то. Когда он поднялся, она удивилась, что он не скользит по накренившемуся бетонному полу, а уверенно идет к ней. Она сжалась на стуле. Откуда-то появилась веревка.

— Заведи руки за спину.

— Нет!

Он мягко провел ладонью по ее щеке.

— В следующий раз я ударю. Заведи руки за спину, Са-ша.

Она, кажется, только теперь поняла, куда попала. Паника вскипела и мгновенно наполнила до краев, хлынула наружу, обожгла, оставила без последних сил и заставила обмякнуть на стуле, подчинившись. Саша смотрела на то, как огоньки свечей прыгают, отражаясь в боках крупного винограда, и чувствовала, как веревка обвивает запястья, поднимается выше, добирается до локтей.