Книга Всё зло земное, страница 96 – Дарина Стрельченко

— Иван!

Ещё две русалки, кудрявые, темноглазые, взяли уже Сметка под уздцы, сводили в воду.

— Иван! Иван, опомнись!

Василиса чувствовала, как немеют лапы, как кровь от натуги стучит в висках у царицы, как Ивана касаются холодные неживые руки, гладят лоб, щёки…

Сметко завяз в водорослях, заржал. Засмеялись русалки. Смех раскатился по царицыным мыслям, резанул по лягушачьему сердцу.

— Иван! – изо всех сил крикнула Василиса.

Иван обернулся на крик. Помотал головой, словно одурманенный. Но вместо знакомого лица увидал русалочьи лазоревые очи, бледные губы.

Трое русалок вплетали в гриву Сметку сныть^[185] да ландыши. Волоокая русалка потянулась к Ивану, прикрыла веки.

— Иван… – отчаянно прошептала Василиса.

Иван натянул поводья, страшно закричал, пришпорил Сметка. Конь вяз в иле, путался в травах, русалки голосили на все лады, проклиная, каркая. Полетели рябиновые гроздья, загудел ветер. Та, что взобралась на Сметка, вцепилась в круп, втрое громче запела, а подруги подхватили. Иван зажал уши, едва удержался в седле; Сметко рванулся вверх по склону ручья.

— Меня! Меня слушай, Ваня! – судорожно шептала Василиса.

Гнева, сколько хватало сил, отводила русалочье колдовство. Волоокая русалка схватила Ивана за плечи, стянула кафтан, впилась в губы. Обережные птицы по подолу засверкали в последних лучах. Запел ольховый рожок, на берег вырвалась свита во главе с Милонегом. Русалки бросились под коряги, в суводи. Волоокая соскользнула в воду. Всхрапнул Сметко, выбираясь навстречу свите.

— Успели, – прошептала Василиса.

— Как бы не так, – мотнула головой Гнева; качнулись косы. – Поцеловала она его. Ты молода ещё, не знаешь. Ядовиты поцелуи русалочьи. Как бы до дворца дотянул.

— До дворца? – эхом откликнулась Василиса. – Гнева… Что?..

— Вернётся во дворец – может, сумею зелье сварить, чтоб не заморозило его сердце. А коли нет…

Царица опустилась на лавку, не договорив, обессилев.

— Гнева!

Последний луч вспыхнул на серебристых косах и скрылся. В горницу вошли сумерки. Василиса обратилась девицей, бросилась к Гневе.

— Гневушка! Вставай!

Схватила её за руку, переплела пальцы; теперь уже сама принялась отдавать тепло, свет. Гнева поднялась через силу, шагнула к сундуку, откинула крышку.

— Помогать будешь, – скупо бросила Василисе. – Одна не сдюжу.

Вынула белую тряпицу, разложила на ней гранёные сосуды, травы, короба́. Встала, закрыв глаза. Глубоко вдохнула.

— Спасибо, – прошептала Василиса.

— Ведуна Деяна благодарить станешь, если получится. И батюшку моего. – Глянула на Василису остро, с мрачной улыбкой проронила: – Вот ведь, невестушка, как сложилось. Годы назад я Ивана со свету сжить пыталась. А теперь его же от смерти спасти хочу… Руки да лицо ополосни да натолки птицемлечник. Управиться надо к тому времени, как свита во дворец вернётся. А иначе – поздно.

Василиса умылась, принялась толочь нежные лепестки. Кололо пальцы, кружило голову: сколько сил отняло и у неё, и у Гневы докричаться до Ивана, остановить… Неужто так легко подкупить русалок, неужто винной ягоды да рябиновых бус достаточно? Нет, быть не может. Наверняка ещё что-то Велимира посулила…