Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
— А Пламя? – одними губами спросила Ярина. — Оба Пламени теперь до самой смерти будут в тебе бороться. Каждый день то одно будет верх брать, то другое. Только за тобой выбор, какое когда. Только за тобой. Глава 15. На пути к Терему А в глазах твоих, глазастая, весь Лес. А в глазах твоих, глазастая, метель. А в глазах твоих смеётся свиристель. А в глазах твоих, глазастая, чудес Будет столько, что и Я́гпери не счесть: Как дубов в бору, как лютиков в лугах, Как в Инмаровой пригоршне ясных вёсн, Как Куа́зевой[69] водицы в облаках. Взгляд твой светел, и печален, и лукав. А в глазах твоих, глазастая, тоска… А глазам твоим бояться да яснеть. А в мои уже заглядывает смерть. Ярина упала на постель, закрыла глаза и тотчас задышала ровно, сонно. Обыда подошла на цыпочках, наклонилась. Не спалось в ту ночь. Промучилась на лавке, слушая, как стучат ходики, как перестукивает сердце. Встала. Затянула на груди бусы, запалила лучину, налила чаю. Капнула в чашку каплю из самовара. Зарябила водная гладь, а когда успокоилась, увидела Обыда свою смерть. Спокойной осталась, только дрогнуло что-то внутри. Давно пора было, а смерть всё не шла, не шла – Обыда уж и в воду заглядывать бояться перестала. А вот, посмотри ж ты, дождалась, пока она совсем страх забудет, пока к ученице привяжется, пока так хорошо, так тихо станет в избе… Обыда вздохнула, положила ладонь на ручку чёрной двери. Постояла, собираясь с силами. Дёрнула, бросила позади колдовство, запирающее время, и шагнула на ольховый порог. * * * …Он звал Ярину, называл юной ягой, пророчил власть надо всем Лесом, пророчил силу, какую не могут дать ни огонь, ни вино, ни Лиловое Пламя, ни Белое, ни любое другое. — Горы подвинешь взглядом. Птичьим пером обернёшься, если пожелаешь. Свет сделаешь серебряным, ночь – золотой. Приходи ко мне, открою тебе прошлое и будущее, заглянешь в тёмные воды, а я их для тебя прозрачными сделаю до самого дна. Приходи ко мне, Ярина, я тебе и Золотой терем покажу – что мне царевны, если со мною будет юная яга. Приходи ко мне, Ярина, добраться до меня совсем просто – только позови по имени. Помнишь, поди, как меня зовут? — Ке… — Всё верно, юная яга. Слышишь, камни грохочут с берега? Это Калмыш тебя манит. Слышишь, хлещет слепой ливень? Тебя ищет, юная яга… Ну… Ну же… — Кере… — Позови меня по имени, тотчас приду в твой сон, заберу в свой дом. Обыда уже стара, уже давно пора ей на покой, на ту сторону, и скоро ей чёрную дверь отворят… — Кереме… Цепкие лапы, блики на сухих черепах, пустые глаза, птичьи когти, тишь, полная шороха, стона, зова. Выступил из тьмы двумя точками взгляд, нашарил Ярину, упёрся. Приковал к месту. Она оцепенела. Глаза жгло алым пламенем, но отвести их казалось тяжелей, чем оторвать примёрзшую крышку от колодца. Ярина всю ледяную ярость подняла из глубины – и сумела зажмуриться. Всё пропало вмиг. Пришла дрёма, вплелась в косы, потянулась к щекам, замела мысли. Тьма. Словно от толчка проснулась Ярина. До рассвета рукой подать, но даже звёзды скрылись, и всюду кромешная мгла – то самое время, которого она так в детстве боялась. — Обыда?… — Тут я. Затеплел, раскачиваясь, розовый огонёк на скрюченном ногте. Ярина, моргая, различила наставницу за столом, самовар, чашку. Вся изба – вроде знакомая, а вроде и чужая в пурпурном сиянии. |