Книга А за околицей – тьма, страница 82 – Дарина Стрельченко

— Какого ещё человечка?

— К меленке которого, – неловко объяснил водяной. – Ну, в дар. А то не будет меленка работать.

— Так то разве твоя забота?

— Обыда с меня кожицу спустит, если преграды буду воршудам чинить, – горько вздохнул Вумурт. – А мне что прикажешь делать теперь? К ней с повинной идти, рассказать, чего я на хозяина меленки осерчал?

— А чего осерчал-то? – с любопытством спросила Ярина.

— Чего-чего, – буркнул Вумурт. – Не только в меня – в русалок он моих не верит! Девочки мои красивые, нежные. Песни ему пели всё новолуние, в избу с волной заглядывали, цветы озёрные носили, лунную дорожку выстелили к Сердцу Озера. А он хоть бы на голос повернулся, хоть бы цветочек взял!

— От меня-то ты что хочешь?

— Говорю, человечка надо под меленку! Хороший будет дар. Русалкам моим дружок.

— Под меленку? Утопить, что ли? – охнула Ярина.

— А ты как думала? – проворчал Вумурт, втягивая в ступни зелёные лужи. – Всякая меленка лучше работает, когда человечка в дар принесли.

— Кышкато́н^[68], - прошептала Ярина. А внутри всколыхнулся сон, и сердце сжало мягкой, сладкой лапой: помоги Вумурту. Яга ведь будущая. Твоё это дело – лесному народу помогать, если просят. – Ты хочешь, чтобы я человека на гибель привела?

— Яга ведь будущая, – совсем другим тоном, удивлённо и чуть не с презрением проговорил Вумурт. – Никак, ручки испачкать испугалась?

Полыхнул и взорвался перед глазами отголосок сна. Осколком вошёл в грудь и растаял.

Давай, будущая яга… Не гнушайся… Сделай…

Ярина тряхнула головой. Глянула на потеплевшие руки: опять заплясали по пальцам серебристо-лиловые огоньки. Потянуло вперёд. Через лес. На реку, к мельнице.

Взять за плечи, усыпить, мягко уложить в речные струи, под мельничное колесо. Песню напевать ласковую, прощальную. Струи взметнуть, лицо укрыть, плечи обвить прозрачным плащом, последним, звонким. А сверху снега набросать пеленой. Саваном…

Ярина распахнула глаза, увидела перед собой Вумурта, отпрянула, замотала головой.

— Нет. Нет. Нет! Уходи! Уходи сейчас же!

Убежал, бормоча и булькая, хозяин воды, вернулась Обыда, а Ярина всё стояла, вжавшись в стену, растопырив пальцы. Сердце вздрагивало, выпрыгивало из груди, а перед глазами мелькали речные картины, лицо утопленника.

* * *

Обыда вошла в избу – Ярина и не заметила.

— Что с тобой, Ярочка? – тихо спросила, взяла за руку. – Что померещилось?

Ярина вздрогнула. Медленно обернулась. Посмотрела Обыде в глаза, даже не попытавшись закрыться.

Обыда постояла молча, раздумывая, прислушиваясь. Ни злобы не почувствовала, ни досады, не удивилась почти даже. Только страх был за девочку. Каково это – два Пламени внутри? Каково?.. Из всех её учениц только Сольвейг Белым Пламенем колдовала, да и то без всяких примесей. А эта?.. Лоб в лоб в ней два Пламени столкнулись, как ещё жива осталась. А ведь ничего даже не почуяла Обыда… Стара стала… Глуха… А День тут как тут со своим белым цветочком. Всё за русалку свою злится; в пику ей, яге, ученицу портит…

Обыда закрыла глаза, вздохнула, отпустила Ярину.

— Если впредь обожжёшься, так просто уж не отделаешься. До Мёртвого колодца не добежишь, до Живого тем более. Меня сразу зови. А пока иди-ка, глазастая, на мельницу. Иди. Помири Вумурта и хозяина. Уж сообразишь, как.