Книга Край неба, страница 140 – Марк Дж. Грегсон

Брайс переворачивает меня на спину. Подсовывает мне под голову подушку, и горло наконец открывается. Брайс садится рядом на корточки.

— Прости, – говорит она, убирая волосы у меня с глаз. – Мне правда жаль. Ты куда лучше, чем думаешь о себе, Конрад, сын Элис. Хотела бы я, чтобы у нас с тобой все сложилось иначе. Да только мы по разные стороны облаков.

Она встает, а все вокруг заволакивает тьмой. Брайс из Дэймонов выскальзывает прочь.

Ее больше нет.

Прихожу в себя на полу своей же каюты. Голова раскалывается, мутит, а кости словно горят изнутри. Повернувшись набок, я отплевываюсь: во рту стоит едкий отвратительный привкус. Отшвыриваю в сторону подушку, которую подложила мне под голову Брайс.

Пошатываясь и держась за стену, выхожу в коридор. Добредаю до трапа и хватаюсь за перила.

Оказавшись на верхней палубе, встаю под розовым утренним небом. Мир объят тишиной, если не считать свиста холодного ветра. Спасательная шлюпка пропала. Остались одни крюки, державшие ее на месте.

Я бью кулаком по перилам.

И так, стоя в одиночестве и созерцая пустоту далекого неба, я сознаю, что мне обо всем придется доложить мастеру Коко. И у нее будут ко мне вопросы.

Повесив голову, опускаюсь на колени. В голове все еще туман, и по телу прокатываются волны боли.

Что бы Брайс ни вколола мне, это было мощное средство.

Разум парализует ужасающей мыслью: Себастьяну известно все о Брайс, да к тому же у него лживый язык. Он может обвинить меня в том, что я покрывал шпиона. Заявит, будто я все знал с самого начала. Тогда меня могут казнить как предателя.

«Убей его, – шепчет на ухо голос отца. – Избавься от змея. Обставь все как случайность».

Я скрежещу зубами.

Подстроить происшествие было бы очень легко. Скажем, крупный контейнер стоял слишком близко к карцеру… Или Себастьян, испугавшись цехового трибунала, решил избежать суда и свил из простыни веревку с петлей.

В такое поверят.

«Я оставил тебя на том острове с провлоном, чтобы проверить, кто из вас выживет, – продолжает отец у меня в голове. – Либо он съест тебя, либо ты съешь его первым».

Логика холодная, как сталь. А что же мать? Она бы сказала, что Себастьян – продукт жестокой меритократии, в которой есть только победители и проигравшие. Сказала бы, что Себастьян не родился коварным и злобным, это мир привил ему такие повадки.

Вот только сострадание матери дало Брайс шанс улизнуть.

Отвернувшись от рассвета, я спускаюсь в люк. Вскоре я снова у себя в каюте. Мои пальцы оглаживают черную отцовскую трость, следуют рисунку трещин, истории сражений рода Урвин. А потом я расстегиваю сумку и достаю трость, воплощающую мою вторую половину. На белой трости матери тоже есть свои трещины, но их куда меньше. Для Элис из Хейлов насилие было последним средством.

Я сгибаюсь, обхватив руками колени. К которому из голосов мне прислушаться? И так, в раздумьях, на меня снисходит озарение: хоть мои родители мертвы, их голоса по-прежнему мной управляют. Я не способен быть собой. Однако в какой-то момент придется быть просто Конрадом.

Это моя жизнь. Мой корабль. Мое решение.

Так как же поступить Конраду?

Теперь, когда родительские голоса больше не мешают мне думать, не тянут каждый в свою сторону, я наконец могу решать сам. Главное для меня – не собственная жизнь, но Скайленд. Островам грозит опасность. Мастер Коко должна все узнать. Остальное? Разберусь с этим позже.