Книга Десять погребальных нот, страница 70 – Ирина Голунцова

Она услышала тихие голоса и шаги, и это явно была не стража. Хань И убедилась в этом, когда из-за угла показался Нань Гуацзы, а следом появился Хань Цзишэ.

— Хань И! – обрадовался он, прильнув к деревянным решёткам. – Ты в порядке?

— Да, но… – переведя растерянный взгляд с племянника на актёра пекинской оперы, который принялся возиться с замком, она поинтересовалась: – Как вам удалось выбраться?

— Это всё братец Нань, – воодушевлённо подметил он. – Кто же знал, что он умеет взламывать замки?

— Взламывать замки? – недоверчиво переспросила Хань И.

— К сожалению, я не могу похвастаться своим чистым прошлым, – сосредоточенно возясь с засовом, тихо сказал Нань Гуацзы. – Будучи молодым актёром пекинской оперы, которому голову вскружил успех, я часто попадал в поле зрения полиции. Из-за этого мой учитель чуть не отрёкся от меня. Зато, когда однажды я несколько дней делил камеру с одним господином-военным, я обучился у него работе с взламыванием замков. Хах, мой брат этому явно не был рад. Но только благодаря тому господину я так легко избегал наказаний.

Будто в подтверждение его слов звякнул тяжёлый механизм. Удовлетворённо улыбнувшись и спрятав в волосах длинные шпильки – оружие в борьбе с замками, – Нань Гуацзы распахнул дверь камеры.

— Вряд ли это долго останется незамеченным. Нужно уходить.

— Но куда? – выбравшись из ужасной камеры, озадаченно спросила Хань И.

— Эта темница напоминает полицейский участок из моего времени, к тому же солдат, с которым мне довелось познакомиться, рассказывал о военных тюрьмах. В таких местах есть не только официальные ходы, но и тайные.

Проходя мимо камер, Хань И опасалась, что заключённые, теснившиеся по углам, поднимут шум. Но они куда больше напоминали запуганных крыс, чем разъярённых котов, и старались лишний раз не привлекать внимание.

— Это, конечно, хорошо, но как нам освободиться от того, что сковывает наши кандалы? – опустив взгляд к прижатым друг к другу рукам, поинтересовалась она.

— Это заклинание, действующее внутри темницы.

— И откуда ты об этом знаешь?

Вопрос, который задал Хань Цзишэ, прозвучал искренне, а вот Хань И всерьёз напугала осведомлённость Нань Гуацзы. Тот помолчал, осматривая помещение, а затем отозвался:

— В первом городе я попал в такую же тюрьму, потому что пробрался в город, не заплатив налог, – вздохнул он, подойдя к стене и осмотрев пол рядом с ней. – Стоило попасть в тюрьму судебного ведомства, как кандалы тут же сошлись вместе.

Любопытно. Ведь Хань И точно просматривала списки прибывших и не обнаружила там имени Нань Гуацзы. К тому же тот говорил, что не заходил в город… или его просто не пустили?.. Ну да, кто бы стал хвастать своими преступлениями?

Навалившись на стену, Нань Гуацзы удивил своих товарищей по несчастью, когда та вдруг отъехала назад с неприятным скрежетом. Опасаясь, как бы шум не привлёк внимание стражи – которая как-то удачно куда-то запропастилась! – Хань И насторожённо огляделась.

Только после того, как они скользнули в проход, захватив с собой подвесной настенный фонарь, Хань И позволила себе немного расслабиться. Но хватило её буквально на пару вздохов, и чернота пыльного хода с висевшей на потолке паутиной вновь усилила тревогу.

Выбраться из тайного хода оказалось делом непростым. Несколько раз они заходили в тупик, точнее, в ответвления тюрьмы, и только с четвёртой попытки набрели на решётку в задней стене дворца. Не сказать, что это тоже благое знамение, от цифры «4» не стоило ожидать чего-то хорошего.