Книга Светлее дня, страница 58 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

— Костя, ты?

Хрипловатый грубый голос вырвал меня из размышлений.

— Дядя Вова! – обрадовался я.

Местный столяр был хорошим приятелем отца, и в детстве я частенько проводил время в его мастерской. Для здешней ребятни она была своего рода священным местом.

Я прошёл в его двор и с удовольствием отметил, что и дом, и подворье до сих пор в отличном состоянии. Несмотря на возраст, дядя Вова всё так же исправно вёл хозяйство.

— Может, помочь чем? – предложил я скорее из вежливости. Было очевидно, что хозяин и так прекрасно со всем справляется.

— Ты садись, – кивнул дядя Вова на крепкую скамейку и присел рядом. – Ну, рассказывай. Как сам, как сын?

Я вкратце поделился последними новостями. Несмотря на близкую дружбу с моим отцом, в чужие дела дядя Вова никогда не лез – и я был ему за это благодарен.

Выслушав мой рассказ, он глубоко вздохнул, достал из кармана сигареты и затянулся. Покачал головой:

— Дела…

— А у вас-то тут что? – я поспешил сменить тему.

Дядя Вова пожал плечами:

— А что? Всё по-старому. Дома стоят, люди живут.

— И болеют.

— И болеют. Те, кто с детьми.

Голос столяра стал неожиданно колючим. Сплюнув на землю, дядя Вова уставился куда-то вдаль отстранённым, пустым взглядом.

— В смысле кто с детьми?

— В коромысле. Я же не болею, хотя лет мне сколько. А вот Киселёвы приехали на лето – и что? Сперва отец слёг, потом мать ослабла. Ползают по двору, что твои тени. Зато близнецы их носятся как угорелые, и оба румяные, здоровые. И не только у Киселёвых так.

Его слова не укладывались у меня в голове. Что значит «те, кто с детьми»? Это что, получается…

— Не хочу пугать, но ты поостерегись, – дядя Вова вздохнул. – Странные дела творятся. И никто толком не объясняет, что с ним. Слабость, мол, голова кружится, иногда тошнота. И всё! А как из деревни уезжают, так сразу как отрезает. Это я откуда знаю – с Захаровыми связь поддерживаю через сына. Так он говорит, они как уехали назад в город, уже на следующий день им лучше стало. Вода у нас не такая, что ли? Ну а как иначе объяснишь?

Мне никаких объяснений в голову тоже не приходило. Зато пришло кое-что другое.

— Дядь Вова, а вы Павлика знаете?

— Какого Павлика? – удивился столяр.

«Который живёт в дереве».

— Да местный какой-то мальчик. Мишка про него вчера вспоминал.

— А чёрт их разберёт, детвору эту. Павлик, Зяблик. Я сам не знаю – но наверняка один Павлик на всю эту толпу да найдётся. Вон, Раисин внук бежит! Гоша! Гоша, ну-ка поди сюда! Сейчас мы его и спросим.

Дядя Вова помахал рукой куда-то за калитку, и я увидел, что к нам идёт щекастый пухлый мальчик лет восьми. В руках он держал сдобную булочку, щедро обсыпанную сахаром.

— Здрасьте, дядь Вова, – протараторил он. – Здрасьте.

Это уже было адресовано мне.

— Привет. Я Мишки папа.

— А, – лицо Гоши просветлело. – Мишка хороший.

— Ага. Скажи, а ты Павлика знаешь?

Гоша вздрогнул и попятился, будто его что-то напугало. Булочка в его руках задрожала, и с неё мелкой пыльцой посыпалась сахарная пудра.

— Какого Павлика? – он попытался изобразить удивление, но получилось плохо.

— Который живёт в дереве, – улыбнулся я, надеясь, что это всего лишь шутка и что Гоша сейчас засмеётся, а мы с дядей Вовой подхватим.

Но Гоша не засмеялся.

— Не знаю такого, – набычился он и посмотрел на меня с каким-то необъяснимым вызовом. – Это вам показалось, наверное. Или вы придумали себе.