Книга Славгород, страница 104 – Софа Вернер

— Как там Гриша?

— Работает. Вроде всего неделя осталась…

— Я знаю. – Она сурово обрывает его. – И тебе лучше сделать хоть что-нибудь полезное.

Ты лезешь не в свое дело. Уйди отсюда. Не нужно перебивать старших. Нельзя быть такой безответственной. Соберись!

— Ты это – ради нее? – «Это» произносит он, как ругательство. Это – борьба, которой Ильяна наконец посвятила себя целиком. Как она жила раньше? Увлекалась этим по выходным, словно незначительным хобби?

Петина напарница скучает на пассажирском сидении, нажимает рукой на клаксон и вынуждает Карпова послушно обернуться. «Щас!» – вскрикивает он резковато. Иллины колючие слова задевают его глубже, чем кажется.

— А ты ради кого? – Зильберман сощурилась. – Для чего живешь?

— Нет у меня времени об этом думать! – шикает Петя. – Просто работаю. Чего мне делать еще?

— И правда! Выбора-то у тебя нет, – издевается она и смело мажет кистью с остатками краски по рукаву Петиной формы. – Теперь повязан с нами.

Сумасшедшая. Ильяна скрывается с глаз быстро, перепрыгивает через железобетонный блок, ограничивающий движение машин на въезде во двор. Вдогонку Петя не бросается, только смотрит на свой испачканный рукав. Весь вечер придется отстирывать в той же ванне, в которой он не смог утопиться. Есть ли он, выбор-то?

* * *

Гриша ставит в бумагах свою подпись, пробегается по протокольным строчкам, чуть правит детали карандашом – любит Петя приукрашивать! – и захлопывает папку, завязывая шнурки на ней крепким узлом. Дело закрыто. Преступника нашла не она (сам явился, замученный совестью), и убийство вышло непреднамеренное – сбили? переборщили с ударами по голове? – но кто-то все равно будет теперь жить на казенных харчах, выполняя трудовую норму. Гриша, как ни старается, в детали раскрытого уже преступления вникнуть не может. Бумажки – не ее ума дело, конечно, – но Анвару слишком сильно не нравятся. Не нравились.

Все еще сложно привыкнуть, что его стул – пуст, его стол – завален лишней волокитой, на вешалке – нет куртки. Нового офицера пока не присылают – наверное, дожидаются Гришиной смерти, чтобы поставить в работу сразу напарников – какого-нибудь уральского капитана и новоиспеченного служебного хорта – вместе поставить в работу с нуля. Всего неделя.

Только восемь утра, а заняться больше нечем. Гриша приходит на работу, чтобы оставить в верхнем ящике Петиного стола пистолет, которого боится до трясущихся рук, но никак не может подгадать момент. Ни разу не стрелявшая – как она только додумалась вообще с собой его таскать! – она лишь знает, как с нажимом спускают курок, и на чьем-то теле растекается пахнущая железом лужа. Так случилось с Анваром. Так благо не случится с ней.

Кабинет, в котором всю свою рабочую жизнь Гриша перебивается из угла в угол, принадлежит не только ей одной – в просторном помещении шесть на восемь ютятся почти семь столов. Ни один из них не предназначен для нее, поэтому спросить у дежурного «К Рыковой – куда?» – запросто не получится. Но Ильяна спрашивает. Стучит в пластиковую перегородку ладонью, привлекая внимание очередного лодыря, нырнувшего в решение кроссворда в местной газете.

— Куда? – рявкает он нехотя, окидывая пришедшую подозрительным взглядом.

— Мне нужна лейтенантка Рыкова. – Ильяна снимает бандану с лица и довольствуется, что в глаза ее никто не узнает. Пальцы ее красные, в высохшей краске по вторые фаланги, уже не липнут, но внимание привлекают. «Сектантка, что ли?» – Дежурный хмурится, забывая дать ответ. – Але!