Книга Материнская плата, страница 112 – Софа Вернер

— Вот, бери это, – я пнула к ней рюкзак, накрытый курткой. Даже в этом жесте я старалась выразить заботу. Мне приходилось говорить быстро: в любую минуту на трансляцию моего взгляда могли обратить внимание в лаборатории Оксаны. – Это тёплые вещи и провиант на первое время. Тебе пригодится. Иди в Челябинск по указателям, ближайшая община живёт там, в бывших рабочих кварталах.

Неблагодарность однако вновь овладела Мирой по неизвестной мне причине. Она отказалась от помощи, не обратив внимания на рюкзак.

— Нелли… – Она всхлипнула, потом неразборчиво и бессмысленно взмолилась: – Криса, почему ты… Я же…

Я плотно прижала Кристину к себе, не дав ей возможности даже двинуться в сторону матери. У меня не получилось бы держать прицел, будь девочка тоже в радиусе поражения.

— Послушай меня, – настойчиво повторила я, как заведённая. Действовать во благо становилось всё тяжелее. – Ты должна уйти. Здесь тебе не место. Да, ты должна уйти одна. Кристина не выживет за стенами производства. Машины воспитают её. Я воспитаю её, ты можешь мне верить.

Слова вылетели сами собой с неприятным призвуком, словно скоро мои голосовые динамики перестанут работать. Мира не реагировала, только осматривалась в слабом свете и наверняка искала то, чем могла бы дать отпор. Моя злость не была целиком направлена на неё одну, совокупность факторов роняла мнимую стабильность ниже критической отметки. Во внутреннем машинном цифровом пространстве творился хаос – другие матери заметили пропажу «противной» Миры и подумали, что её казнили. Машины-охранники тренировались стрелять на полигоне в подвале, а в глубине базы вечно щёлкали переходы по ветвям и папкам, в которых искали информацию рядовые лаборанты. Всё это доставляло неудобство лишь абстрактно, но ощущалось как бесконечный раздражитель, отвлекающий от главного. Но главное перед глазами-камерами тоже маячило.

— Это изначально был твой план? – Её тон распознавался как обвинительный. Я покачала головой.

— Ты не слышишь меня, – я постаралась сказать правду мягче. – И ты уже сама решила, что тебе отсюда нужно уходить. Я лишь хочу уберечь тебя.

Я не могла рассказать правду, но и не нашла в себе ресурсы солгать. Некоторые правила, заложенные создателями, так и оставались нерушимыми, и из-за этого меня било кодом ошибки. Я игнорировала эти автономные запреты, потому что диспетчер задач, возвращённый Оксаной, вновь перекрывал мне полный обзор – но это не означало, что их больше не существовало. Наверняка я могла бы солгать кому-то в чём-то несерьёзным, но только не Мире и не её отчаянным тёмным глазам, в которых мелькал красный свет моей собственной нестабильности.

— Но мы должны уйти вместе! – Мира не собиралась проигрывать. Она даже сделала шаг вперёд, и мне пришлось тряхнуть пистолетом, чтобы придержать её напор. – Здесь не место для нас. Это всего лишь перевалочный пункт, как и сотни других. Мы ведь бывали в торговых центрах, покинутых квартирах и даже рядом с тираншей, но вместе. Разве тебе приходило в голову прогнать меня раньше? Почему не забрала Кристину сразу и не убила меня ещё дома?

— Потому что я никогда не желала никому зла, а ты продолжаешь меня об этом допрашивать раз за разом…

— Я просила тебя спасти нас, – Мира не прекращала. – Это тоже спасение? Скажи мне, нейромодуль, можно ли спасти мне жизнь пистолетом?