Книга Материнская плата, страница 110 – Софа Вернер

Зла больше не существовало, ведь почти не осталось людей, которые так двояко оценивали поступки. И всё же после стольких лет тесного контакта убить Миру я бы не смогла. Мне было слишком важно психоэмоциональное состояние Кристины, и её целостность невозможна без корректного прощания с матерью. С каждым шагом во мне крепла уверенность, что, если дать Мире выбор, она решит уйти.

По пути я разорила незапертую комнату отходов после дезинфекции, которыми никто из машин ещё не успел заняться. Там выбрала тёплый пуховик, который ещё долго прослужит одеялом, подстилкой и укрытием, а затем позаимствовала чей-то рюкзак, до треска молнии забитый провиантом и туристическим инвентарём вроде горелки и порошка-фильтрата для воды. Основательно подготовившемуся к концу света человеку уже не понадобятся эти вещи, а вот Миру они могут выручить.

Знать это здание, видеть сквозь стены и слышать все события одновременно было и тяжело, и безопасно. Я могла перебирать общую базу данных в поисках нужных мне ответов, но при этом не сталкиваться с очевидными надсмотрщиками. В этом я распознавала свою свободу. Система здания помогла мне определить время, потраченное на подготовку к нашей встрече: вчера Миру и Кристину привезли уже ночью, как и меня. Затем меня сопроводили сразу к Оксане, а их – в жилые модули. Остаток времени я провела в лаборатории, потому что меня изучали, затем, чуть позже рассвета, Люба открыла мне глаза. Мира не искала меня – в базе данных не было записей моего упоминания, которое зафиксировали бы камеры или сенсоры. Можно выдохнуть: они были сыты, чисты и целы. Но почему никто не позаботился о моём состоянии в ответ?

Я почти дошла до нужной комнаты, но во внутреннем интерфейсе отразился комментарий от одной из U_LYUBOV под именем Карина. Опять она! Меня злило, что машина, созданная для мирных отношений, выбрала в качестве своего предназначения ликвидаторский шлем. Я не могла её осуждать, но тихо осуждала, как обычно делают люди – тайком. «Постой пока», – я услышала её голос. Можно было бы и текстом. «И вот это тебе будет интересно». Она без запроса подключила меня к своим глазам, и я прижалась спиной к стене узкого прохода, пытаясь сориентироваться.

Наконец наши с Мирой линии синхронизировались. Через Карину я смогла оглядеть её целостность. Ей не нравились вещи холодных оттенков, и даже синий пиджак когда-то выводил из себя, и потому так странно было видеть на худом теле голубой комбинезон.

«Мне обещали вернуть Нелли. Нельзя же так просто забрать её у меня», – сказала Мира, сжимая руку Кристины. Она подняла её ладошку слишком высоко, то ли случайно, то ли намеренно, но одно неловкое движение могло бы повредить плечевой сустав ребёнка. Обе выглядели растрёпанными, Мира не расчесала её после душа и сна. Мира думала только о себе, даже успела потребовать вернуть меня, словно сама же сдавала на техническое обслуживание. Атом во мне не опасен, пока мини-реактор не уничтожен. То есть даже мне можно разбить сердце в прямом или переносном смысле. Осознание несправедливости крепко ударило по мне, пусть и физически эту боль не ощутить. Мы были сами по себе, и Мира лишь слонялась по новообретённому убежищу и пыталась понять, как к нему привыкнуть самой, будто не беспокоясь о Кристине.