Книга Год Горгиппии, страница 86 – Софа Вернер

И я прошу вас, не забудьте…

Вся цель вашего обучения, дорогие мои студенты, – это создавать труды во славу Солнца, Земли и Моря, ибо только так можно заслужить жизнь вне пустошей. Да, дети мои, именно заслужить, ведь Богам не составит труда уничтожить и остаток мира, как они убили всех наших предков великолепного развитого мира…

Из неизданных трудов Понкрата, 400 лет П. Н. Э.

ШАМСИЯ

Скульптурные залы

Я ожидаю унижений, но не таких. Нас с Ксанфой разводят по разные стороны и поддерживают дух соперничества, который обеим стал в тягость. Нам не дают говорить о том, что мы чувствовали и видели. Наши тела отдают мастерицам красоты – на переработку.

Меня даже не одели – скорее, закрепили полотно на заколки, сложили ткань, как им надо, и несколько раз повторили: «Вот тут, конечно, лучше бы оголиться, так рельефы сметут мгновенно». Эти люди – по крайней мере, они похожи на людей, хоть и ведут себя непривычно, – стараются убедить меня, что заботливы, учтивы и пришли сюда только ради моего «блеска». Блеск же мой – это мокрые камни в зарослях сухостоя, потому мастерицы вынуждены меня шлифовать. Сами эти знатоки истинного блеска одеты скромно и на лицо невзрачны – смять и забыть, а руки у них липкие, бесполые и требовательные. Бронзы на мне столько, что хватит прокормить целую связку родственных племён.

— Ты выглядишь уставшей, словно не спала, ну разве можно так? – говорит мне один из знатоков, но я в ответ только запрокидываю голову, лишь бы меня не разглядывали.

Часть моего наряда убедительно просят стянуть с плеча, обвиняя в ложной скромности и убеждая, что наготой никого не удивить, будто открытость естественнее закрытости и, дескать, богиня плодородия и материнства Земля никогда не стеснялась своей груди, на которой вскормила мир.

— Я не спала, – с трудом и с сильным акцентом отвечаю я. Россыпь блестящей пыли нетерпеливо наносят на моё лицо.

— Ох, милочка! Переживала? – я слышу участливый женский голос, и руки его обладательницы тут же приглаживают мне косы. Тяжёлые украшения, совсем не похожие на те, что давал мне Ма, тянут волосы на висках.

Около меня ставят подпорки, на которые складывают руки и ноги так, чтобы из живой женщины я превратилась в украшенную дорогими тканями и цветами композицию. Заклинают не двигаться, пока не разрешит «ответственный».

— Прелестно получилось, – сбоку всхлипывают от радости. Вырывая себя из полудрёмы усталости, я обнаруживаю уже пять знатоков вокруг себя. Один держит подол, второй вкладывает мне в ладонь ненастоящее нетяжёлое копьё. Принимая его, я всё равно вздрагиваю и шатаюсь на своём постаменте.

— Шамсия из племени Ветра, тебе необходимо не двигаться.

— Тебе удобно?

Нет, но ответить мне не дают.

— Мышцы развиты, поэтому она выдержит, – заверяют они друг друга, обращаясь уже не ко мне. Я чувствую себя шаманским алтарём – всеведущей и молчаливой.

— Может, сложим побольше ткани в области её живота? Она не похожа на плодородную.

— Нет, она атлетка и возможная избранница Богов, мы же не хотим, чтобы её воспринимали матерью… и уж тем более беременной от Солнца… хватит с нас «наследниц».

Они неприятно хихикают. Им хочется прослыть «украшавшими чемпионку», а не «наряжавшими неудачницу». Сама не знаю, почему терплю их недостойное поведение. Моя Ша уже бы точно обнажила клинок.