Книга Год Горгиппии, страница 50 – Софа Вернер

— У нас нет сомнений, это именно олимпийский артефакт… Мы ведь изучаем много древних документов. Есть описания подобного предмета… И вот, взгляните! – белокурая лжеучёная выходит вперёд и указывает на пять связанных между собой колец, выбитых прямо в металле, буквально утопленных в него. Металлический факел украшен древним символом. Тут же моим предположениям вторит голос: – Мы предполагаем, что это древний знак Игр или метка Богов, которой они наградили праздник.

— Это же похоже на наш Союз! – восклицаю я неожиданно громко.

— Исключено – мы не использовали никакой подобной символики… Только кольцо как символ единства… – вступает в спор старик-историк.

— Да я не про то, – снимаю со рта и носа тканевую маску, которая мешает дышать, и не понимаю, душно от занудства лжеучёных или от спёртого воздуха. – Вот, круги – это же словно… в середине стоит Синдика. По обе стороны Боспорское царство и Колхида. Внизу Скифия и Аварский каганат – те, что дальше всех. Единство… Пятиединство… Пятиборье! Видимо, это и есть древний подход к Играм. Пять стран собирались вместе и соперничали за нисхождение божественного огня. Или вроде того.

Я оборачиваюсь на удивлённую Атхенайю и хватаю её за плечи – «только ты меня поймёшь и поддержишь!» – а увидев в её глазах принятие и одобрение, целую бывшую жену в щёки. Лжеучёные выводят Ксанфу под руки, сообщая о необходимости обсудить вопросы не для ушей участников Игр. Шанса сопротивляться не дают, забалтывают. В ячейке остаёмся только мы – я, Атхенайя и Парфелиус.

Они поворачиваются ко мне, и я стараюсь свою идею рассказать так, чтобы меня поняли и послушались. Вдруг хоть тут мне удастся прыгнуть выше головы?

— Мы возьмём атлетическую дисциплину – от каждой нации по одной – и соединим это в пятиборье, – наскоро начинаю объяснять я, пока меня готовы слушать. – Это пятиборье откроет соревнования и закроет их, победа в нём будет самой престижной. Пятиборье будут держать команды из атлетов, каждый из которых должен быть по-своему хорош. И…

Я почти теряю сознание; в ячейке и правда не хватает воздуха. Но даже наполовину в обмороке понимаю, что лжеучёные хотели совсем не этого. Совет никогда не делает расчёт на Богов. Но, может, упомнив мою многократную возможность пообщаться с Солнцем напрямую в храме, они всё же доверятся мне. Я много раз умело уверял их, что умею общаться с Богом по-особенному – потому что за целые обороты попыток научился считывать знаки и предзнаменования и без Его голоса вживую. Вера в Солнце во мне шаткая, но ради спокойствия брата и вверенного ему народа я держу это при себе – если спрашивают вслух, что именно говорил мне Солнце, отточенный рассказ льётся с моих губ сам собой.

— Мы впервые открыто проведём церемонию выбора перед Играми прямо на стадионе – я знаю, что Солнце предпочтёт Ксанфу, и всё же. Может быть, достойные соперники со всего Союза помогут ей одержать победу. Поэтому мы пойдём на смелость и примем в божественный отбор всех атлетов, чтобы они могли тоже испытать судьбу. Главное – чтобы они доказали, что занимаются атлетикой в своих республиках. Так случится конкуренция – лжеучёные говорят, что это приближено к древним настоящим Играм, которые устраивали предки. Нам очень нужно благословение Богов в этот год. Сильнее, чем прежде.