Книга Год Горгиппии, страница 159 – Софа Вернер

Солнце глядит на меня жаркими прямыми лучами. Больше перерывов между шагами нам не дано, и на четвёртый раз никого не объявляют: просто прислужники силой уводят остальных, теснят от линии стрельбы. Я с сомнением гляжу на мишени. Становится легче, когда в инструменте я узнаю лук, который умею держать в руках, потому что охотница. Хорошее мне досталось испытание! Тут же напоминаю себе, что Игры уносят жизни и устроены обозлившимися Богами. Я не должна радоваться.

Бросаюсь к найденному и крепко хватаюсь за изгиб, пока его никто не перехватил, лишив меня последней связи с силой родных земель.

— Наверняка здесь есть подвох, да? – киваю девушке, которая подошла ко мне поближе, лишь бы не чувствовать себя брошенной. Я понимаю её желание держаться вместе и поддерживаю. Соперничество мне надоело; ноет даже хуже кровоточащей царапины на бедре. – Меня зовут Шама.

— Глупо не знать тебя, – скромно отзывается она и зачем-то легонько кланяется мне, как перед алтарём. – Меня зовут Лира, госпожа. У тебя кровь, – она предлагает мне помощь.

— Случается, Лира, – удивлённо отвечаю ей, – это не первая сегодня кровь. Но, надеюсь, последняя. Будь осторожна.

Лира кивает мне, и я благодарна за её светлый звонкий голос, отозвавшийся в голове приятным отвлечением от тяжести божеских наставлений. Я тру сонные глаза грязными от песка пальцами, и оттого под веками чешется ещё сильнее.

Три сложенных из мрамора стола – это наши места, с которых следует начать испытание. Я оборачиваюсь, обнаруживая себя в круге живых людей. Лица зрителей будто повторяются, наряды чередуются в цветах, и причёски по одному образу сложены у всех. Приглаживаю свои растрепавшиеся косы, когда понимаю, что все смотрят на меня, на Лиру и на третьего атлета-синда. Оказаться в центре круглой арены по-новому неприятно.

Из толпы атлеты казались мне незначительно маленькими, совсем невидимыми, но сама я чувствую спиной внимание каждого жителя этого мира. Правила легко осознаются сами собой. Сытая Земля следит за мной тоже – ждёт, как я себя проявлю. Боги больше не прячутся от нас, хотя наверняка знают, как тяжело нам выносить Их присутствие.

Я ощущаю себя под излишне внимательным присмотром и оттого, когда беру лук, тут же неловко роняю стрелу. Меня бьёт рябью беспокойства, особенно когда в уши начинает литься рокот неодобрительного нытья со стороны. Второй раз хватаю стрелу увереннее и даже окатываю взглядом соперника справа, мужчину из команды Ксанфы – чтобы порадовать толпу своей решительностью. До противного быстро я учусь потакать желанию Богов.

Хотелось бы мне вернуться к жизни, где значение имели только сон и еда. Я поддеваю ногтем основание стрелы, пытаясь отыскать подвох. Поверхность шершавая, неприятно колючая, как, может, я сама для Богов. Проворачиваю стрелу в пальцах, усмехаясь в неразборчивое лицо Солнца.

— Что будет, если попаду? – громко спрашиваю то ли сама себя, то ли его. – И сколько раз должна попасть? Мы ничего не понимаем в этих правилах!

Я наконец срываюсь и удержать себя не могу. Каждый раз нас пихают к краю, чтобы скинуть, но не объясняют, в чём смысл нашего сопротивления. Бедро краснеет от крови – напряжённые мышцы горячат рану, в неё, возможно, попадает грязь. Я словно обречена быть израненной всегда, чтобы иметь силу. Переминаюсь с ноги на ногу и прижимаю лук к плечу.