Книга Год Горгиппии, страница 157 – Софа Вернер

Глубоко выдыхаю и решаюсь ещё на один шаг. Я уговариваю себя не останавливаться, и пусть мне это даётся с трудом, другой берег становится ко мне всё ближе. Мне легко даётся выучить на ощупь расстояние между дощечками, оттого я так легко совершаю ошибку, когда оно увеличивается на второй половине пути.

На этот раз крик людей опережает мой собственный. Нога уходит вниз, проваливается в пустоту, и я переношу вес на вторую, присаживаясь. И замираю в попытке балансировать. Сердце бьётся быстрее, чем выдерживает тело. Я не моргаю, отказываясь принять, что одной ногой я чуть не сорвалась. Но не упала.

Осторожно поднимаюсь, стараясь балансировать, чтобы не пошатнуть основу, на которой стою. Коварство Богов в том, что мост должен стать мне плоской землёй. Каменистой ли, горной, песчаной – вряд ли важно. Главное, надёжной и устойчивой. Я принимаю это правило и возвращаю ногу, которую держала на весу, на опору следующей доски.

Мне остаётся пара рывков, прежде чем из смеси тысяч голосов я слышу одно лишь взволнованное девичье: «Не торопись!»

Шамсия?

Я замираю и беру полсотни ударов сердца на то, чтобы удержаться так, крепко вцепившись в древко. Не время сопротивляться словам других, ведь они со стороны видят весь мой путь с самого начала.

Предчувствую, что до конца мне остаётся совсем немного, но посчитать предстоящие дощечки не могу – иначе опущу глаза и сорвусь. Приходится решиться и идти вслепую, доверяя одобрительным окрикам зрителей. Так я добираюсь до противоположного края, почти ничего не ощутив. Ни радости, ни страха – всё внутри меня застыло до мраморного основания.

КОМАНДА ШАМСИИ

Медина стоически холодна и не разговаривает со мной – наверное, намеренно. Но я быстро забываю о том, что она идёт следующей, когда Ксанфа ступает на мост. Вместе с тем, как проседает под ней мост, гнусь и я, припадая к земле.

Я в силах облегчить это испытание для всех, потому что избранница Земли. Богиня не научила меня молиться, но я уже знаю, что, если так или иначе пролью для неё кровь – она будет довольна и сохранит всем жизнь.

У меня нет ничего острого под рукой. Я отхожу от границы, где другим атлетам разрешено следить за испытанием, и бреду вдоль линии зрителей, стараясь отыскать хоть кого-то с украшениями на шее или бёдрах. Неловко споткнувшись от спешки и волнения, утыкаюсь в спину высокого мужчины, едва не сбивая его с ног. Обернувшись, нахожу перед собой Лазаря. Или он меня находит, глядя сверху вниз.

— Есть лезвие?

Он же колхидец – идеально гладкие щёки требуют ухода. Если Ираид уже зарос кудрявой бараньей бородой, то Лазарь всё так же хорош, только теперь взгляд у него другой. Острый как сталь.

— Пугаешь… – неловко мнусь я в ответ на его молчание. – Так есть?

— Для тебя – что угодно, – Лазарь вдруг улыбается мне, вынимая из мешочка для своих инструментов небольшую стальную полоску. – Что намерена сделать?

Необычный вопрос. Я ожидала «зачем тебе?» или хотя бы снисходительного «смотри не поранься», но стальные глаза скорее жадно ждут от меня интересного намерения, а не жалких оправданий.

— Хочу сделать подношение Богине, – признаюсь шёпотом. – Руки нужны, ноги и так болят, нужно как-то… – я глажу себя по бронзовому украшению на животе, которое символизирует мою плодородность. – К животу не подберусь, а Луна задерживается. Нужна иная кровь.