Книга Развод в 30. Новая жизнь, страница 9 – Мира Спарк

День я освободила, и собиралась сходить в клинику — обсудить дальнейшие действия, но… теперь это потеряло актуальность.

Достаю телефон, чтобы отменить запись, но… Наталья Владимировна — мой гинеколог, приятная женщина с который мы сблизились за это время.

Я чувствую, что как-то не совсем правильно прощаться с ней так — по телефону, отменив запись.

В телефоне пропущенные звонки от Нины Михайловны, которые я брезгливо удаляю, будто мусор выкидываю.

До визита в клинику еще есть время, а значит можно заняться уборкой.

Кажется, вещам моего пока еще нынешнего мужа в этой квартире не место. Кажется, им очень хочется отправиться поскорее в Катькину однушку.

Что ж, в этом я ему могу помочь.

Очень хочется все сделать быстро: чтобы он просто приехал и забрал вещи. Минимум взаимодействия с ним меня вполне устроит.

Я не успеваю сделать еще один глоток, как телефон противно жужжит в ладони.

Бросаю взгляд на экран — Алексей, и сердце тревожно сжимается.

А ему-то что нужно? Он ведь только успел уйти из дома.

Алиса

— Ты охринела что ли? — сходу начинает Алексей со своим фирменным ударением на И в распространенном ругательстве.

Так он всегда говорит, когда очень сильно раздражен.

— Ты че исполняешь?

Сердце пускается вскачь, а на спине выступает холодный пот.

Я совсем не привыкла чтобы со мной говорили в подобном тоне. Особенно муж.

Некогда любимый и, главное, любящий.

Аж слезы выступают на глаза от обиды, но я сжимаю себя в кулак и беру в руки.

Главное, не дрогнуть, ведь я так близка к тому, чтобы разреветься…

— Ты это о чем? — задаю встречный вопрос, и голос почти не дрожит.

Горжусь собой — первый шаг сделан, и успешно.

Алексей взрывается:

— О чем? Ты из себя невинную-то не строй! Мне сейчас мама позвонила, в слезах — рассказала, что ты ей там наговорила…

— И что я ей наговорила?

С каждым его криком во мне что-то леденеет.

Да, я скорее всего буду плакать…

Но не сейчас и не при нем — не дождется.

Наполняюсь холодной решимостью противостоять.

— Совсем никакого уважения не осталось к пожилому человеку? — громыхает трубка. — Ты почему ей грубила? Она к тебе как к родному человеку за помощью обратилась, а ты ей хамство в ответ?

От такой беззастенчивой наглости у меня аж дыхание перехватывает.

Хотела бы я посмотреть на этот мастер-класс переобувания в воздухе: когда прожженная мегера со снохой в один миг превращается в униженную и оскорбленную с сыночкой.

— А че за херня там с замками, я не понял?

Ого, и это успели обсудить. Быстро свекровь бросилась с предупреждениями.

Он шумно выдыхает и меняет тон.

— Алиса, давай не будем усложнять. Не за чем портить воспоминания о том хорошем, что между нами было за эти годы. Не унижай себя такими мелочными поступками…

Как же плохо, оказывается, я знаю своего мужа. Просто не узнаю его.

Он считает меня настолько никчемной? Или что? Или просто не уважает, что даже отказывает в капле разума.

Ведь у меня есть простой и очевидный козырь — наша квартира оформлена на меня.

— Леш, в своей квартире я могу делать все, что считаю нужным… — спокойненько отвечаю ему, а сама дрожу.

Хорошо, что этот разговор происходит по телефону — лицом к лицу это было бы куда сложнее.

Трубка зловеще затихает.

— Что ты сказала? — ровным голосом переспрашивает он.