Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 39 – Анна Измайлова

Его грудь касалась моей спины.

Мое тело постепенно перестало дрожать от холода и начало дрожать по другой причине.

Я закрыла глаза, в комнате было темно, только молнии иногда подсвечивали шторы призрачным голубым светом.

— Артем…

Он ответил не сразу.

— М?

— Ты сейчас о чем думаешь?

Его рука на моей талии стала чуть тяжелее, пальцы едва заметно сжались.

— Тебе лучше не знать.

Все внутри меня вспыхнуло. Я лежала спиной к нему, в его руках, под одним одеялом, в старом холодном номере, а от этой фразы стало так жарко, что гроза за окном вдруг показалась мелочью.

— Почему? — спросила я шепотом.

— Потому что тогда ты встанешь и уйдешь спать в ванную.

Я почти улыбнулась.

— Настолько ужасно?

— Настолько.

Я повернула голову чуть-чуть, недостаточно, чтобы видеть его лицо, достаточно, чтобы его дыхание коснулось моей щеки.

— А если я не уйду?

Теперь он замер.

Молния вспыхнула за окном, на мгновение осветив комнату, наши силуэты, его руку на мне, край подушки у стены.

— Вера, — сказал он тихо.

— Что? — прошептала я.

— Не спрашивай так, если не хочешь ответа.

Я могла остановиться.

Надо было.

Мы устали. Он травмирован. Мы в одной кровати. В фальшивых отношениях. В споре. В странной игре, где каждый шаг мог превратиться в поражение.

Но я устала быть единственной, кто делает вид, что ничего не происходит.

— А если хочу?

Его рука скользнула с талии чуть выше, проверяя, не оттолкну ли я.

Я не оттолкнула, наоборот, мое тело само подалось назад, ближе к его груди.

— Не играй со мной сейчас, — сказал он хрипло.

— Я не играю.

— Тогда повернись и скажи это мне в лицо.

Медленно повернулась, одеяло сбилось, колено задело его ногу.

Его рука переместилась на мою спину, помогая мне лечь удобнее и вот мы оказались лицом к лицу.

На одной подушке в нескольких сантиметрах в темноте, он смотрел на меня так, что я едва не забыла все слова.

Глаза привыкли к полумраку, и я видела его лицо: усталое, напряженное, красивое до злости. Волосы растрепаны, губы чуть приоткрыты, дыхание тяжелое.

— Скажи, — прошептал он.

Я открыла рот, но за окном грянул гром. Вздрогнула и инстинктивно вцепилась в его футболку.

Артем сразу притянул меня ближе, я уткнулась лбом ему в грудь.

— Ненавижу грозу, — призналась я.

Он погладил меня по спине.

— Знаю.

— Не знаешь.

— Теперь знаю.

Я закрыла глаза. Его ладонь двигалась по моей спине поверх ткани.

— Вера, — сказал он.

— М?

— Я не буду делать ничего, пока ты боишься.

Я подняла голову.

— Я боюсь грозы, а не тебя.

— Уверена?

Я не ответила сразу.

Потому что вопрос был сложнее, чем казался.

Боялась ли я Артема?

Нет.

Я боялась того, что он станет важным, боялась поверить его взглядам, рукам, голосу, словам.

Меня пугало то, что для него это всего лишь азарт, а для меня — очередное падение с высоты, на которую я сама забралась.

— Я боюсь проиграть, — сказала я честно.

Он замер.

— Спор?

— Нет.

— Я тоже, — сказал он.

— Ты?

— Да.

Я усмехнулась слабо.

— Ты же уверен, что выиграешь.

— Уже нет.

— Это признание? — спросила я шепотом.

Он почти улыбнулся.

— Осторожно, Ланская. Пытаешься поймать меня на формулировке?

— Я ученый. Мне важна точность.

— Тогда точно: это не признание.

— А что?

Он наклонился ближе, губы почти коснулись моего лба.

— Предупреждение.

— О чем?

— Что если я проиграю, то проиграю не из-за спора.