Книга Ухожу к бывшей жене, страница 41 – Елена Валерьева

— Четыре, если считать школьный спортзал.

— Вы считаете?

— Я запоминаю.

Кот на его руках вдруг издал звук, похожий на сдержанное осуждение.

— Даже животное чувствует, что это уже слишком, — пробормотала я.

— Платон осуждает всех.

Я не удержалась и улыбнулась. Максим чуть выдохнул. Почти незаметно. Будто до этого тоже был напряжён. Как интересно. Мужчина, который мне нравится, и сам, оказывается, может нервничать. Какая экзотика.

— Мне не нужен роман на отскоке, — сказала я наконец. — И утешительный секс тоже не нужен. И «женщина, я вас развеселю после подлеца». Это всё мимо. Я сейчас в таком состоянии, что могу влюбиться в нормальную интонацию и перепутать её с судьбой.

Он кивнул. Сразу. Без возмущения.

— Понимаю.

— Правда?

— Более-менее. Я не предлагаю вам спасение. Я предлагаю кофе.

Я смотрела на него. На кота. На снег, который медленно ложился ему на волосы. На руку, в которой он держал Платона так надёжно, будто злые, упрямые существа — его профессиональная специализация.

— А если я скажу нет? — спросила я.

— Тогда я отнесу кота домой и буду ждать, пока ваш пёс что-нибудь сломает.

Я расхохоталась. Громко. Не сдерживаясь. Потому что в этой фразе было столько лёгкости, мужского юмора и отсутствия нажима, что я даже сопротивляться как следует не смогла.

— Это шантаж через животных, — сказала я.

— Это стратегия.

— И часто срабатывает?

— На вас вот начинает.

Боже. Какой же он всё-таки был… неудобно обаятельный. И именно в эту секунду из подъезда вышла соседка тётя Галя. Женщина, для которой чужая личная жизнь всегда была не трагедией, а видом спорта.

Она увидела меня.

Максима.

Кота.

Пакеты.

Снег.

И, думаю, мысленно уже занесла это в районный архив.

— Алина! — пропела она. — Ой, а что это у нас за мужчина?

Я закрыла глаза. Ну конечно. Вселенная не могла отпустить меня без общественного комментария.

— Это ветеринар, — сказала я сухо.

Тётя Галя моментально оживилась.

— Какой хороший! А я всё думаю — неужели та история у тебя так и закончится?

Максим медленно перевёл взгляд с неё на меня. Я почувствовала, как к лицу приливает жар.

— Тётя Галя, — сказала я сквозь зубы, — вам не холодно без чужого стыда?

— Ой, да что ты! Я ж любя!

— Вот именно это и пугает.

Она, однако, уже подошла ближе и сюсюкала с котом, параллельно успевая оценивать Максима как долгосрочную инвестицию в мою судьбу.

— Женат? — спросила она у него, как человек, уточняющий состав майонеза.

— Нет, — ответил Максим с совершенно невозмутимым лицом.

— Дети есть?

— Нет.

— Квартира своя?

— Тётя Галя! — не выдержала я.

— А что такого? Я ж по-человечески интересуюсь!

— Вот именно это и ужасно.

Максим, к моему глубокому унижению, едва заметно улыбался. Ему, по всей видимости, вся сцена нравилась. Мужчинам вообще иногда очень нравится смотреть, как женщина красиво пытается провалиться сквозь землю. Наконец тётя Галя уплыла обратно в подъезд, унеся с собой добычу в виде нового сюжета. Я выдохнула.

— Простите.

— За что?

— За районный отдел кадров у нас во дворе.

— Мне понравилось.

— Конечно. Вас только что почти выдали замуж. Некоторые мужчины от такого расцветают.

— Некоторые — да, — согласился он. — Но я всё же предпочитаю медленнее.

И сказал это так, что у меня по спине пробежал горячий мурашечный ток. Очень неуместный. Очень живой.