Книга Ухожу к бывшей жене, страница 39 – Елена Валерьева

— Здравствуй, — сказала Нелли первой.

— Здравствуй.

— Не думала, что столкнёмся вот так.

— Думаю, молочка не ожидала тоже.

Она вдруг слабо улыбнулась. И от этой улыбки мне стало ещё страннее. Потому что врага из неё не получалось. Никак.

Слишком живая.

Слишком уставшая.

Слишком не похожая на победительницу, к которой от меня ушли.

— Я не хотела… — начала она.

Я тут же подняла ладонь.

— Не надо. Если ты сейчас скажешь, что не хотела, чтобы всё получилось именно так, я уроню на нас обеих сметану.

Она хмыкнула.

— Справедливо.

Мы помолчали. Где-то рядом пиликала касса самообслуживания. Кто-то выбирал сосиски. Кто-то ругался на ребёнка за киндер. Мир продолжал быть до обидного бытовым.

— Ты выглядишь лучше, чем я ожидала, — вдруг сказала Нелли.

Я вскинула бровь.

— Спасибо? Наверное.

— Это не укол. Это… констатация.

— А ты выглядишь хуже, чем я боялась, — честно ответила я.

Она опустила взгляд.

— Токсикоз.

— Похоже на кару небесную.

— Не исключено.

И тут произошло то, чего я от себя не ожидала. Я вдруг почувствовала жалость. Не к сопернице. Не к бывшей жене моего бывшего мужчины. К женщине. Просто к женщине, которая стоит среди йогуртов с белым лицом, беременная, замученная и, похоже, не особенно счастливая. И от этого мне стало страшно. Потому что если даже она несчастна, значит, вся эта история вообще ни для кого не про счастье.

Только про ошибки.

Про слабость.

Про попытку вернуть то, что умерло, и добить то, что ещё могло жить.

— Он с тобой? — спросила я.

Нелли подняла глаза.

— Формально — да.

Какой интересный ответ.

Не «да».

Не «конечно».

Не «мы вместе».

Формально.

Это слово я покатала внутри головы, как острый камешек.

— Ясно, — сказала я.

— Неясно, — тихо ответила она.

Я ничего не сказала. Потому что иногда лучше молчать. Особенно когда чувствуешь: ещё чуть-чуть — и тебе откроют то, о чём ты, возможно, не хотела знать. И Нелли действительно открыла.

— Я думала, что хочу этого, — произнесла она, глядя мимо меня, куда-то в полки с ряженкой. — Когда узнала о беременности… мне показалось, что так будет правильно. Что если он вернётся, если мы попробуем ещё раз, то это… ну, шанс. Ради ребёнка. Ради семьи. Ради прошлого. Не знаю.

Её голос был тихим. Не театрально трагичным. Не жалким. Просто измотанным.

— А теперь? — спросила я.

Она усмехнулась. Так криво, что сердце невольно сжалось.

— А теперь я не уверена, что человек, который приходит обратно из чувства долга, вообще способен кого-то сделать счастливым.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то окончательно отпускает. Не резко. Не с фанфарами. Но очень ясно. Потому что в эту секунду Артём вдруг перестал быть призом, потерей, историей любви или катастрофой. Он стал просто мужчиной, который ошибся. Испугался. Дёрнулся. Разрушил. И теперь ходит по этому своему выбору, как по льду, который сам же и сломал.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила я.

Нелли долго молчала. Потом ответила:

— Потому что ты, наверное, думаешь, что я выиграла.

И в этих словах было столько голой, усталой правды, что я даже не смогла сразу вдохнуть.

— Нет, — сказала я тихо. — Уже не думаю.

Она кивнула.

— Хорошо.

Мы снова замолчали. Мне казалось, что после такого разговора должно стать легче. Мудрее. Светлее. Ничего подобного. Стало просто… тише. Как после долгого шума в голове.