Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 11 – Тина Джель

— Спасибо Рит, — выдавливаю из себя, не знаю, что ей ещё сказать.

— Нин, она не отстанет от него так просто. — Я молчу, — мне очень жаль, правда...

— Айрат приезжает, зайдёшь? — так противно становится от всего, что затошнило опять и захотелось тему поменять.

— Нет, дела у меня...к Марго еду...

— Он из-за тебя приезжает. Спрашивал про тебя...

— Мы расстались с ним Нинель, давно расстались, ты же знаешь. А я расстаюсь всерьёз и навсегда..., — обрубает меня резко.

— Что делать будешь? — спрашивает Юлька, через какое-то время, посасывая из бокала вино.

— Не знаю, — отвечаю ей, уставившись в окно. В руках бокал с вином верчу, чтобы руки чем-то занять, но пить не могу. — У нас гости послезавтра начинают подтягиваться. Дочь с женихом приезжает, родители. Вон даже Айрат в кои веки прилетает...

— Молодец Ритка, накосячил мужик, — в бан его, — восклицает подруга и со стуком ставит бокал на стол.

— Почему ты думаешь, что он накосячил? Никто не знает, что между ними произошло, они никому ничего не рассказывали. Я думала, может, родители его не разрешили, он же не из простых..., и там у них, помнишь же, что случилось… — поддерживаю тему, чтобы только о своём не думать.

— Да нет, накосячил он, уверена, а она его не простила, — настаивает подруга. — Кох ведь всегда её защищал, даже когда она с ним рассталась. А подругу её, помнишь, как третировал, когда та Димона на другого променяла? Марго даже как-то на крыше без трусов отсиживалась, пока Ритку искали. Что делать-то будешь, Нин? — возвращает она разговор на круги своя...

— Мне кажется Варька ребёнка ждёт, — говорю, и хочу уже добавить: и я тоже, но не успеваю.

Телефон у неё звонит:

— Приземлились, — сообщает мне Юлька...

Кох

— Боец! — встречает меня Борька около машины, когда я выхожу из больницы.

— Хренец, блядь, — отвечаю раздражённо. Всю дорогу, пока ехали он нагло ржал сам с собой, что-то напевая себе под нос. — Сигарету дай.

— Ты же бросил? — таращит глумливо глаза.

— Передумал, — беру из его рук пачку, вытряхиваю сигарету, прикуриваю.

— Как ты её вёз вообще, она же никакущая?

— Как, как, — затягиваюсь с каким-то остервенением, — как «Колю из Лыково», блядь.

— За счёт предприятия? — Борька ржёт, как жеребец, но больше не раздражает. Сигарета успокаивает, да и воздух родной тоже благотворно влияет. Начинаю потихоньку приходить в себя.

— Её накачали там чем-то...эти черномазые, за бешеные деньги, — начинаю рассказывать, когда сели в машину, — она и отъехала: ни стоять, ни сидеть, а положить её некуда, — всё битком забито. Пока рейс не подтвердили, пришлось на себе таскать. Даже в сортир не сходить, чуть не обоссался, пока самолёт ждал. Когда зарегистрировали, попроще стало, там хоть места были...положить можно...

— Хорошо, хоть не обосрался, — поддевает.

— Блядь, заткнись, а? Без тебя тошно, — огрызаюсь, а сам продолжаю: — в самолёте чуть не обосрался. Положил её, — она стонать начала, как раненая, — замолкаю, мысли в кучу собираю. — Ну там стюардессы сразу набежали, — она мычит, на меня показывает. Я сижу, как дебил, только руки развожу, да улыбаюсь: не знаю типа ничего, перевожу труп, — ёрничаю и выдыхаю облегчённо, как будто выговориться нужно было.

— Заяву напишет, как думаешь?

— Да хер её знает? Может и напишет, грозилась так-то, — вырывается истерический хохот. — Только кто ей тогда морду новую оплачивать будет? Там счета нехилые выкатили...