Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 13 – Тина Джель

Она молчит. Смотрит только.

Я тоже её рассматриваю, — она как будто какая-то другая. Бледная. И... хорошенькая. Или я не видел её просто давно?

— Загорел, — вдруг выдаёт сухо.

— Да, с погодой повезло, — отвечаю автоматически. Сумку на пол бросаю.

— Можешь не раздеваться, тем более, вещи с собой. На первое время хватит, остальные соберу тебе...потом...

— Нинель, надо поговорить, — не даю ей закончить.

— Я уже всё знаю...

— Это ошибка Нинель. Я всё тебе объясню, — хочу к ней подойти, но она отходит от меня.

— Уходи Кох, видеть тебя не хочу.

— Куда я уйду? — возмущаюсь. — Это мой дом...живу я здесь...

— Я развожусь с тобой...

И я взрываюсь на этом месте:

— Да что ты говоришь? Развожусь! А на какие шиши жить собираешься? Варька уже большая, даже алименты сейчас тебе не положены. Работать пойдёшь? Да ты же ни одного дня на нормальной работе не работала. Даже праздники уже прошли, — вижу, как у неё губы затряслись. Жалко становится. Сбавляю обороты. — Нинель, давай поговорим, а? Я устал, как собака. И жрать хочу, — в животе урчать начинает с голодухи.

— Жрать пусть она тебе готовит, — бросает и поспешно уходит. С грохотом закрывая дверь в спальню.

Подхожу к комнате, дёргаю дверь, — закрыта.

Прислушиваюсь.

Плачет что ли?

__________________

Примечание: «Коля из Лыково» — отсылка к фильму «Механическая сюита»

Нинель

Дверью хлопнула так, что стёкла в окнах зазвенели..

Сползаю по стенке на пол, глотая подступающие к горлу слёзы, готовые вырваться наружу, в любой момент. Давно я так не рыдала...

Может гормоны ещё, конечно, разыгрались. Трогаю грудь руками, — неприятно, даже больно немного. А я ведь до последнего думала, что климакс ко мне в сорок пришёл, а похоже, всё-таки, что нет...

Как насмешка свыше какая-то: хотели сына — получите, распишитесь, и не важно, что не вовремя.

Без понятия, что делать теперь.

Да и выходить отсюда рано или поздно всё равно придётся. Сколько я здесь прятаться буду?

Главное, при нём не разрыдаться.

Не хочу, чтобы он слёзы мои видел. Не хочу ему показывать свою слабость. Не хочу, чтобы он понял, как мне страшно сейчас и... горько. И как непросто.

За двадцать лет брака, всякое в нашей жизни бывало. Ругались мы с ним немало, в первые годы. Друзей много у него было всегда, в загулы он уходил нередко. Я ждала его до утра, плакала, потом истерики закатывала. Пока притёрлись, да заматерела я — годы прошли. Но так, чтобы в открытую мне изменять, не было такого никогда. А в последнее время, так вообще всё идеально у нас было, как я думала...

Или я просто не замечала ничего?

Стон из груди вырывается. Зажимаю рот руками. Дышать начинаю глубоко, чтобы успокоиться.

Не ожидала я от него, что он вот так, будет меня попрекать, что я не работала все эти годы...

Как будто я вообще ничего не делала, только деньги его тратила.

Никогда никакой работы не боялась. В студенческие годы с маленьким ребёнком мероприятия проводила. За кулисами, считай, ребёнок вырос. Бабушек под боком не было, если подруги посидеть не могли, то с собой её всегда брала.

А потом: то в школу её, то по кружкам. Когда подросла: концерты, конкурсы начались. Мы в тот период шутили постоянно, что работаю водителем и костюмером у дочери своей, без выходных, отпусков и перерывов на обед. В Гнесинку ведь на эстрадно-джазовое отделение, просто так не поступают. Туда даже за деньги, без подготовки не берут. А её у нас сразу взяли.