Книга Солёный зефир, страница 107 – Даша Art

— Витя, это Маша. Маня, это Виктор, — представила мама, широко улыбаясь. Я даже забыла, что она так умеет.

— Приятно познакомиться, — выдавила я, старательно проталкивая слова.

Мужчина лишь хмыкнул, а затем вперился в меня таким изучающим взглядом темных глаз, что по позвоночнику спустился холод.

Я знала, что он видит. Обычная девочка-подросток. Волосы заплетены в косу и примяты шапкой. Щеки красные от мороза. Губы искусаны. Хоть я и подкрасила ресницы тушью, все равно оставалась бледной тенью своей матери. Неловкость сковала и без того напряженные мышцы. Что происходит?

Мама сделала заказ, в том числе и за меня, по-свойски заявив:

— Знаю, ты это любишь.

Не помню, любила ли я когда-нибудь этот салат, но сейчас меня мало привлекали листья и копченая курица. Я хотела домой, в свою комнату, чтобы спрятаться от разочарования встречей.

Мама кладет на стол небольшую белую коробку, на которой нарисован телефон. Она двигает его в мою сторону по столу.

— Это тебе. Последняя модель айфона. У вас уже все, наверное, с такими ходят. Богатые детишки. А твой отец — скряга.

Вадим прочищает горло. От этого неожиданного звука я вздрагиваю. Смотрю на коробку, возникшую перед глазами. Никакой радости или трепетного возбуждения от подарка я не испытала. Цена на этот телефон была заоблачной, но и благодарности я не чувствовала. Мама словно откупалась от меня за все проведенные годы в разлуке.

— Еще мы дарим тебе путевку с нами на Мальдивы. Как тебе? — оживленно продолжила женщина, которая была слишком не похожа на ту, что я называла матерью. Не знай я, что это она, прошла бы мимо в толпе. Мама изменила цвет волос, с каштанового на светлый, форму бровей, добавила филлеры и ботокс, даже губы подкачала. Я уже молчу о макияже и аромате её духов. Она пахла чужим человеком. — Ты точно не знала. Папаша не удосужился тебе рассказать, да? Хочет, чтобы ты сидела с ним и его кралей все новогодние праздники. А еще с девчонкой этой… как там ее зовут.

— Маша, — четко говорю, чувствуя, как закипает кровь. — Ее зовут Машей.

— Он ведь еще и удочерил её, — ехидничает женщина под угрюмое соединение бровей своего мужа.

Закусываю нижнюю губу, сдерживая рвущееся наружу негодование.

Да, отец не уделял мне много внимания, но я живу в его доме, ем еду и ношу вещи, за которые он платит. Папа невнимательный, но не жестокий. Да и Ольга никогда не была злобной мачехой. Она своеобразная, но отца любит. Мне не нужна её любовь.

Мари же вовсе стала мне сестрой. Мы словно два одиноких мотылька, встретившиеся у фонаря темной ночью. Её я любила. А вот отношение говорящей ко мне было под вопросом.

Я не знала, что она чувствовала, оставив меня после развода. Хотела ли она меня забрать? Вряд ли. Я старалась понять её много раз, но у меня до сих пор не получилось.

— Ладно, — мама замечает мое состояние, пытается сгладить угол: — обо всем по порядку. Расскажи, как ты тут? Похвастайся успехами.

Меня будто окатывает ведром ледяной воды. Перед глазами возникает тарелка с ненавистным салатом. Он двоится, вызываю волну жара и тошноты.

— Павел рассказывал, что ты идешь на золотую медаль и выиграла практику в Китае.

Другая сторона монеты. Я так старалась стать идеальной, чтобы меня заметили. И когда это произошло, становится противно. Словно интересуются вовсе не мной. Не друзьями, увлечениями или самочувствием, а наградами, сертификатами, медалями. Сердце заныло от еще одного обмана ожиданий.