Книга Книжный в сердце Парижа, страница 113 – Лоренца Джентиле

— Вы сейчас похожи на Бена. – Юлия грустнеет.

— Мы едем посмотреть на фламинго, а путешествовать будем автостопом, – отвечаю я. В глубине души я надеюсь, что ей удастся найти аргумент, чтобы отговорить меня от этой поездки.

— Автостоп – это прекрасно! – вместо этого восклицает она.

Я понимаю, что она говорит это ради меня и что эти слова даются ей тяжело. В неожиданном порыве я обнимаю ее и прижимаю к себе.

— Ты справишься?

Она кивает.

И только потом задумываюсь: а справлюсь ли я?

Я отправляю сообщение отцу: обещаю ему, что испеку морковный пирог «шиворот-навыворот» по рецепту одной подруги, когда вернусь. Основа пирога низкокалорийная, так что мама тоже сможет его попробовать. «Как поживают растения? – спрашиваю я. – Принесли ли садовые работы свои плоды?» Я добавляю, что через несколько дней буду дома, обещаю. Я говорю это уже в который раз, но сейчас и сама в это верю.

Когда мы приходим на набережную, выясняется, что Джон и Хиллари тоже готовятся к отъезду.

— Вы уезжаете?

Им приходится повторить это несколько раз. Не могу поверить, что если бы мы не зашли попрощаться, то никогда бы его больше не увидели.

Джон взволнованно объясняет, что сегодня утром под мостом, где он обычно оставляет вещи, которые не носит с собой, нашел конверт.

— И что, вы думаете, в нем было? – Он держит нас в напряженном ожидании.

— Что же? – вторим мы ему.

— Деньги. Много-много денег! И ни одной строчки с пояснениями.

— Анонимный благодетель? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами, все еще пребывая в недоумении.

— Или кто-то спрятал награбленное в неположенном месте.

— Значит, уезжаете? – спрашивает Виктор, с трудом принимая этот факт.

— Вот, послушайте, – Джон достает из кармана «Галаад» и цитирует: «Теперь, когда я задумываюсь о прошлом, мне кажется, что в этой кромешной тьме готовилось рождение чуда. Так что я справедливо вспоминаю эти времена как благословенные, а себя – как человека, который с уверенностью чего-то ждал, хотя я понятия не имел, чего жду»^[81].

Он смотрит на нас.

— Чего я ожидал, мне хорошо известно. Но теперь я отчетливо понимаю, что пора в дорогу.

Мне показалось, что ему на глаза навернулись слезы.

— Мы едем в Индию.

В Индию? Уж этого мы точно не ожидали.

— Джон, мы живем не в семидесятых, – уточняет Виктор. – Сейчас есть границы и нужны визы.

— Возможно, Виктор, ты забываешь, что цель путешествия заключается не в том, чтобы куда-то приехать, а в том, чтобы уехать. Кроме того, смотри: у меня куча книг. Даже если нам придется остановиться в Греции, нас это вполне устроит.

Джон открывает чемодан, впервые выставляя свой тайный мир на всеобщее обозрение. Прямо здесь, у всех на виду, где он всегда его прятал. Книги – вот его тайна! Вот что ему было нужно, чтобы оставаться собой. Только книги.

Он долго роется в чемодане и достает три издания.

— Перед отъездом я хочу сделать вам подарок. «Моя семья и другие звери» – это тебе, Виктор. – Джон протягивает книгу Виктору, как будто оказывая ему честь. – «Миссис Дэллоуэй» для Юлии. – Эту книгу он тоже вручает Виктору. – «Теневая черта» тебе, Олива.

На обшарпанной обложке карманного издания нарисован парусник. Джозеф Конрад. Мне следовало прочитать его еще в школе, но я предпочла списать ответы у одноклассников. Да и какую шестнадцатилетнюю девушку может заинтересовать командующий кораблем молодой офицер? Конечно, если книга подарена Джоном, это другое дело. К тому же я уже повзрослела. Я открываю издание на первой странице, на месте для посвящения написано: «Страница 9, строка 17. Вперед, Олива. Дж.».