Книга Во власти греха 2, страница 57 – Ния Экс

Вадим звонил практически каждый день. Сначала — чтобы поддержать. Потом — просто чтобы поговорить. Он рассказывал о своих делах, о том, как разобрал вещи Демьяна, как отнёс цветы на автостраду, туда, где это случилось. Вадим не давал мне утонуть в горе. Он был рядом. На расстоянии тысяч километров — но рядом. Мы переписывались. Созванивались. Иногда я ловила себя на мысли, что жду его звонка больше, чем чьего-либо ещё. И мне становилось жгуче стыдно. Потому что я всё ещё любила Демьяна. И потому что Вадим был его братом. Его тенью. Его голосом.

А теперь он прилетел ко мне. Сказал, что хочет увидеть, как я живу, что соскучился. Что ему нужно поговорить со мной лично. Я согласилась на свою голову. И вот сижу в аэропорту, сжимаю в руках стаканчик кофе, который давно остыл, и смотрю на дверь, откуда должны появиться прибывшие немногочисленные пассажиры.

Он выходит первым. Я узнаю его сразу — высокая фигура, знакомая походка, татуировки, которые я помню наизусть. Но он другой. Возмужал, что ли. Другая стрижка, похожая на Демьяновскую. В плечах шире, лицо жёстче, в глазах — какая-то новая глубина. Вадим не улыбается своей озорной улыбкой. Он смотрит на меня серьёзно, идёт быстрым шагом, и я встаю, не помня себя.

— Софушка, — брюнет останавливается передо мной, смотрит сверху вниз, и я вижу, как слегка дрожат его губы. — Ты не изменилась.

— Я не согласна, — отвечаю я, и голос срывается. — Я изменилась. Очень, Вадим.

Он молчит секунду, потом протягивает руку и убирает прядь волос с моего лица. Жест такой знакомый, словно это Греховный коснулся меня. У меня перехватывает дыхание.

— Ты права, — говорит парень тихо. — Изменилась. Повзрослела. Стала какой-то… важной. Как будто внутри тебя теперь что-то тяжёлое. И красивое одновременно.

Я отвожу взгляд. Не могу смотреть на него. Слишком больно. Слишком напоминает о моей потери.

— Пойдём, — говорю я. — Я заказала столик в кафе. Ты, наверное, голодный с дороги.

— Не то слово, — Вадим улыбается, и в этой улыбке на секунду проскальзывает что-то от прежнего Вадима — озорного, лёгкого, беззаботного. — Я три часа в самолёте думал только о твоих пирожках.

— Пирожках?

— Ну, с вишней. Ты же пекла на днях? Я помню, ты говорила, что научилась.

— Научилась, — я невольно улыбаюсь. — Но пирожки дома. В кафе будем пить кофе и есть безвкусные круассаны.

— Тоже вариант, — он подхватывает небольшой чемодан и идёт рядом.

Мы выходим из зоны прилёта, и я чувствую на себе его взгляд. Он смотрит на меня не так, как раньше. Не как на девушку брата. Не как на подругу. Как-то иначе. Теплее. Глубже. И это пугает.

* * *

В кафе мы садимся у окна. За стеклом — серое небо, редкие капли дождя, люди с чемоданами и баулами, которые куда-то спешат. Вадим заказывает эспрессо и круассан, я — зелёный чай, который так и не допиваю.

— Рассказывай, — он откидывается на спинку стула. — Как ты?

— Нормально, — я кручу в руках чайную ложку. — Перевелась в местный институт. Учусь. Работаю. Помогаю маме.

— А в личной жизни?

— Вадим, — я поднимаю на него глаза. — Не начинай, прошу.

— Что? — он делает вид, что не понимает. — Я просто спросил. Мы же друзья. Я имею право знать, с кем куролесит моя подружаня.

— В личной жизни — пусто, — резко отвечаю я. — Не думаю, что я скоро оклемаюсь и найду себе кого-нибудь.