Книга Все недостающие фрагменты, страница 22 – Кэтрин Коулc

Я перекладывала весло из стороны в сторону в отработанном ритме, наслаждаясь тем, что все это мне даровано. То, что мои мышцы были достаточно сильны, чтобы двигать меня по воде. Что у меня есть любимая работа, которая позволила мне купить эту доску и оплатить кемпинг. Что я все еще дышу.

В грудь ударила знакомая колющая боль. Но я просто ухватилась за нее, прижимая к себе.

— Ты здесь, со мной, Эвс.

Первые несколько лет после ее пропажи я не теряла надежды. Что она где-то там, все еще дышит. Но потом начала задумываться, на что именно я надеялась. Что ее заковал в цепи какой-то сумасшедший? Ее вывезли за границу для продажи наркотиков или еще чего-нибудь похуже?

Какая-то часть меня понимала, что ее больше нет и лучшее, на что я могу надеяться, это то, что она обретет покой. Мама не разделяла этого мнения, и я не винила ее за это. Как можно было отпустить дочь, не имея веских доказательств того, что она покинула эту землю? Мама с головой окунулась во все кроличьи норы. И только когда почти опустошила сберегательный счет, оплачивая услуги экстрасенсов и людей, которые как будто подсказывали, где находится Эйвери, отец наконец-то опустил руки.

Он отстранил маму от инвестиционных счетов и всего финансового, кроме их совместного счета. Если бы он этого не сделал, я не уверена, что у них вообще был бы дом, в котором они могли бы жить. Теперь папа жил с двумя призраками — своей дочери и своей жены. Но, опять же, я не была уверена, что и он живет по-настоящему.

Мы изредка переписывались по электронной почте, проверяя, как дела, но он был далек. Это отдаление наступало медленно, так медленно, что я не замечала его, пока однажды не поняла, что разговор с ним больше похож на общение с коллегой, чем с отцом. Возможно, это был механизм самозащиты. Отчаянная попытка сделать так, чтобы, если со мной что-нибудь случится, он не был бы снова так сильно ранен.

Вот чего не понимали эти монстры. Они думали, что уничтожают только одну жизнь, а на самом деле их было гораздо больше. Волновой эффект жестокого насилия, который будет ощущаться в будущих поколениях.

Направила доску по широкому кругу, ведя нас обратно к берегу. Я могла бы оставаться здесь еще несколько часов, но проснувшись, обнаружила около полудюжины электронных писем от Бейкера, который хотел знать, нашла ли я что-нибудь стоящее в этом деле. Возникло сильное желание заблокировать его электронный адрес.

Освещение дел о пропавших людях не было для меня чем-то новым. Просто обычно жертвы все еще отсутствовали. Ежегодно в Соединенных Штатах пропадало более шестисот тысяч человек, и хотя многих из них удавалось найти, находились и те, кто так и оставался пропавшим. Те, кого забыли все, кроме самых близких и родных.

Я давала этим людям голос. Делала так, чтобы у мира не было другого выбора, кроме как услышать их истории. У каждого дела, которое я освещала, была горячая линия, финансируемая шоу. Все наводки поступали ко мне, но затем передавались в правоохранительные органы, которые занимались этим делом, заставляя их обратить на себя внимание. Иногда они были благодарны за помощь. Иногда и пальцем не хотели пошевелить. Но это не имело значения, я продолжала бороться независимо от их отношения.

Понятно, почему Бейкер был озадачен тем, что я решила освещать именно это дело. Пока оно оставалось нераскрытым, жертва была в безопасности, дома, цела. Но мое нутро кричало, что именно здесь началось царство террора. И у меня был ряд случаев, подтверждающих это. Я просто не была готова посвятить в это Бейкера или кого-либо еще, пока не соберу больше информации. И я очень надеялась, что Эмерсон окажется той, кто даст мне ее.