Онлайн книга «Чудик. Такая странная любовь»
|
— Знаешь что?! Да пошёл ты! Выход вон там! Вперёд за своей психопаткой-блондинкой!!! — указываю на дверь, подавив в себе всю агрессию, чтобы снова не сойти с ума. Оборачиваюсь обратно и меня вдруг резко хватают за плечо, развернув к себе и оказавшись в сантиметре от моего лица… Лбом уткнувшись в мой лоб, опаляя своим дыханием. И почему-то от него пахнет творожным печеньем прямо сейчас… Опять, наверное, хомячил… У меня стучат зубы. От страха и сомнений в том, что я делаю. Но и от сумасшедшего притяжения к этому балбесу тоже. Я его просто ненавижу… А целовать почему-то начинаю первая. Вопреки всем законам логики. Обхватываю его рыжий затылок и тяну к себе. А он, наполовину оказавшись сверху, давит меня к подушке и за секунду проталкивает язык внутрь моего рта, встретившись внутри с моим… Глава 20 Даниил Стахов И биться сердце перестало, как говорит моя любимая матушка… Я буквально горю сейчас. Снова горю. Только на этот раз языки пламени суровее и беспощаднее. Я, блядь, целую Илонку. Толкаю язык в её рот и просто охреневаю от того, как ждал этого и как мечтал. Мне даже во сне так ярко не казалось. Да вдобавок её пальцы, сминающие мои волосы. Практически вырывающие их с корнями. Да похер. Я всё стерплю. И боли особо нет. Только сраный эмоциональный взрыв, который вот-вот способен оставить от меня лишь мокрую лужицу, как воспоминание об этом охрененно чувственном фантастическом моменте… Вкушаю её сладкие пухлые губы, как что-то особенно для себя приятное. Мамины блинчики со сгущенкой… Нет, сука, медовик. Точно свежий пропитанный кремом медовик, от которого у меня все вкусовые рецепторы оживают после болезней… Она — этот чёртов медовик, клянусь… Едва чувствую, как сердцебиение выходит за пределы разумного, а её пальцы на моём затылке расслабляются, как тут же напрягаюсь. Весь… И не зря, потому что буквально через секунды получаю мощный шлепок по своей роже. Очередной… Но у меня перед глазами всё плывёт от удовольствия. Хоть и щека теперь болит. Сама-то поняла, что опять сделала? Или бить меня у неё в крови? А я что теперь, блин, в мазохисты записался?! Смотреть на меня боится. Так дышит, блин, что вся трясётся, обхватив себя обеими руками и отстраняясь от меня к изголовью. Буквально выползая, ведь я её накрыл собой. — Уходи… — Почему? — Проваливай говорю! — повышает тон, а голос дрожит. — Илон… — Даня… Я, блин, умоляю тебя… Уйди… Просто уйди, я прошу! Проклятие, как меня задолбали эти игры. Честно. Не вывожу, но… Ругаться с ней больше не способен. Только поэтому молча встаю с кровати и иду к двери. Каждый шаг при этом кажется мне пыткой. Сраной удушающей пыткой, в которой я — её подопытная крыса. И поэтому я оборачиваюсь уже перед самым выходом. — Я заебался… Устал с тобой воевать… Сама хотела. Сама поцеловала! Так чего же ты, блядь, ждёшь от меня, Илона?! Скажи, потому что я нихрена тебя не понимаю! — выпаливаю я злобно и сам себя не узнаю. Я очень сильно. Твою мать, просто нереально на неё зол. — У меня тоже есть чувствах, блях! И одно из них непосредственно связано с тобой! — Значит, мне тебя жаль, — выдаёт она напоследок, будто доломать хочет. Но и я уже больше не могу… Поэтому говорю в ответ: — Нет, это мне тебя жаль, Илона… Потому что ты в упор отрицаешь то, что у тебя на ладони! Ты меня хочешь, блин! — бросаю перед тем, как уйти и громко хлопаю за собой дверью. |