Книга Чудик. Такая странная любовь, страница 1 – Катерина Пелевина

Даниил Стахов

— Дааааань, давай… Пора уже! Просыпайся! — звучит мамин голос, вырывающий меня из приятного сна. Сегодня, хвала небесам, мне не снились кошмары. Сегодня я спал бы и спал, сколько Бог отвёл, но… К сожалению, пора ехать в больничку… Опять.

— Ща, мам… Ща… — отвечаю с полуоткрытым глазом. Комнату уже наполняют яркие лучи солнечного света, которые обычно вызывают у меня кайфовые ощущения, но не в семь утра, конечно же… Сейчас мне хочется послать кого-нибудь на три буквы и громко хлопнуть дверью, чтобы меня не беспокоили.

— Не ща, а вставай, всё… Время, — напоминает она снова и выходит из моей комнаты. Приходится смириться с тем фактом, что это нужно мне самому. Кроме того, мелким не стоит смотреть на то, как я забиваюсь в угол и начинаю зажимать уши от страха. Я и так для всех странный… А тут два сводных брата. Мне кажется, подсознательно маман всегда винила себя в том, что в периоды моего детства уделяла мне меньше внимания и времени, чем им сейчас… Как раз из-за этого ведь мы и оказались без присмотра. Но я конечно никого не виню, потому что десять лет — вполне осознанный возраст, чтобы понимать, что спички детям не игрушки. Только дурная душа тянулась пакостить…

Вот уже восемь лет я пытаюсь справиться с тем, что когда-то разделило мою жизнь на «до» и «после». Восемь долгих лет…

Момент, когда я понял, что мы натворили и что Витька, который весь тот самый день называл меня трусом из-за моей мнительности, не вернётся… Не выйдет из полыхающего дома… Не побежит со мной наперегонки и не заговорит… Больше никогда.

Тогда меня не сразу пришибло… Я долгое время пытался справиться с эмоциями. На похоронах мне стало дико хреново. Мама увела оттуда, пока мама Витька рыдала на коленях возле его могилы… Моя тогда, кстати, уже носила Паху…

Сейчас ему восемь. Илюхе — семь. И нет, у меня нет отчима. Мама всё тянет сама. Так вышло, что забеременела от разных мужчин, а детей решила сохранить. Я не осуждаю. Её выбор. Тем более, что братанов я люблю по-своему. Хоть они и обзывают меня ржавым всё время… Я же один такой в своего биологического папаню. Конопатый и ярко-рыжий, словно языки того самого пламени, которые так остро врезались в мою память с тех пор…

— Даров, шпана…

— Доброе утро, — бубнит Илюха, мерзко глядя на ложку, которой перемешивает кашу. Вообще не хочет завтракать… Всё время воротит нос.

— Не хочешь — не ешь, — тут же усаживаюсь рядом и мажу масло на хлеб. — Будешь?

— Феее…

— Ты чё, блин?! Какой фе? Это кайф вообще… Смотри… — посыпаю сверху сахаром, а того воротит ещё сильнее. Вот ведь безмозглые малолетки. Нихрена ещё в жизни не понимают…

— Дань, ты прости, что я не помогла собраться, — говорит мама, присаживаясь за стол следом. — Пока их обоих собрала… Уже времени не хватит. Ещё до школы вести…

— Всё норм, чё я маленький, что ли. Сам собрался почти.

— Как получится… Я сразу же навещу тебя, сынок… — оправдывается снова, на что я киваю. Знаю, что ей тяжело со всем справляться. Не только финансово, а в принципе. Илюха только пошёл в первый класс… Паха — во второй. Всех нужно было собирать. И никто не виноват, что моё летнее обострение привело к новой вспышке осенью… Прошлое лечение не помогло…

Я даже мечтал пойти учиться на врача. Сдал экзамены по биологии и химии. На четвёрки, но было достаточно, чтобы пройти по баллам. Но как итог... Никуда не подал документы, потому что случился очередной приступ панической атаки…