Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 68 – Лилия Тимолаева

— Что? — спросила я.

Оринт поднял голову.

— Чужие печати у ворот.

Снаружи раздался скрежет металла.

Не стук. Не просьба войти. Не официальный вызов.

Кто-то пытался открыть калитку инструментом.

Мы переглянулись. В следующую минуту в дверь колокольни ударили три раза — тяжело, властно, без ожидания ответа.

— Именем Палаты брачных клятв! — раздался снаружи мужской голос. — Открыть для исполнения временного приказа главы Палаты!

Сава побледнела, но подбородок подняла.

— Они правда пришли.

Оринт подошёл к двери, но не открыл.

— Какой приказ?

За дверью зашелестел свиток.

— Колокола Северной башни подлежат запечатыванию до завершения брачного дела лорда Дариона Гранта и леди Кассары Норт.

Я застыла.

В приказе говорилось не о моём деле, не о поддельной подписи и не о равной клятве. Там было другое — свадьба Дариона и Кассары.

Сава резко посмотрела на меня. Оринт сжал трость.

А снаружи голос добавил:

— Свидетельница Таисса Орвен-Грант обязана не препятствовать исполнению приказа. В случае сопротивления Палата признает её источником угрозы брачному закону.

Высоко над нами дрогнул первый колокол.

Но на этот раз я не стала ждать, пока он заговорит за меня.

Я поднялась, взяла со стола своё кольцо и пошла к двери.

Глава 8. Ночь, когда колокола хотели заставить молчать

За эти сутки я успела понять одну вещь: если ждать, пока правда сама встанет между мной и чужой властью, её снова успеют оформить протоколом. Вчера колокольня заговорила за меня, когда Дарион солгал. Сегодня люди Брана пришли не слушать. Они пришли сделать так, чтобы ни один колокол больше не смог ударить в тот миг, когда новая брачная клятва должна будет прозвучать без помех.

Дело Дариона и Кассары.

Так они это назвали.

Не дело о поддельной подписи. Не дело о женщине, чьё имя не удалось стереть. Не дело о равной клятве, которую спрятали. Для Палаты всё это уже стало препятствием к новому обряду, и они пришли убрать не ложь, а звук, который мог её разоблачить.

Я остановилась перед дверью. Дерево под ладонью было тёплым, хотя снаружи стояла ночь и от щелей тянуло сыростью. Кольцо лежало в другой руке. Его внутренняя золотая полоска горела ровно, без вспышек, но я чувствовала в нём напряжение, похожее на задержанное дыхание.

— Не открывайте полностью, — сказал Оринт за моей спиной.

Я обернулась.

Он стоял посреди зала, одной рукой сжимая трость, другой касаясь стены, где дрожали спускавшиеся с верхних ярусов верёвки. Лицо у него стало старше, жёстче. В нём уже не было той сухой иронии, которая помогала держаться днём. Сейчас он выглядел не хранителем заброшенного места, а человеком, который давно ждал этой ночи и всё равно надеялся, что она придёт позже.

— Почему? — спросила я.

— Полная дверь примет их печати. Щель примет только слова.

Сава, вышедшая из комнаты записей, застёгивала дорожный плащ дрожащими от спешки пальцами, но взгляд у неё был собранный. Архивный нож она держала не для боя, а для шнуров и печатей, однако в эту минуту любой предмет, способный разрезать чужую волю, казался оружием.

— Они не будут долго говорить, — сказала она. — Если приказ уже в руках, у них есть печати молчания.

— Что это? — спросила я, хотя ответ чувствовала кожей.