Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 113 – Лилия Тимолаева

Слова были официальными. Холодными. Не жестокими, но окончательными.

Кассара сжала пальцы на краю перчатки.

— Вы не можете разорвать межродовые договоры одним заявлением.

— Могу, если договор строился на невозможном браке и скрытой подмене. Род Грантов не будет укреплять власть союзом, ради которого пытались стереть равную клятву.

Она усмехнулась. Впервые — некрасиво. Устало.

— Теперь вы говорите красиво. Жаль, поздно.

— Да, — сказал Дарион. — Поздно.

Это «да» снова оказалось сильнее любого спора.

Кассара побледнела ещё сильнее. В этом ответе ей было не за что зацепиться. Она ждала оправдания, власти, злости, попытки защитить себя. Дарион дал ей признание. И оставил её без роли.

Старший представитель Нортов, сидевший в дальнем ряду, поднялся.

— Род Норт требует отсрочки решения. Леди Кассара действовала в интересах межродового равновесия.

— Род Норт получит право представить объяснения на открытой проверке, — сказала женщина из Сольденов. — Но брачный союз с Грантами при живой равной клятве не может считаться действительным основанием для договоров.

Книга вспыхнула.

Решение закрепилось.

Кассара смотрела не на меня. На Дариона. И я впервые увидела в её глазах не только злость. Там была потеря. Не любви, которую она, возможно, не ставила выше власти. Но будущего, которое она уже успела примерить. Места. Имени. Права стоять рядом с самым сильным драконом зала и считать, что её ум победил чужую клятву.

Мне не стало жаль её.

Но я не почувствовала и радости.

Достаточно было того, что её путь закончился там же, где она хотела закончить мой: перед всеми, без красивой формулировки.

Брачная книга вернулась к нашим именам.

Теперь зал ждал последнего.

Я знала. Дарион знал. Колокольня знала.

Старый брак всё ещё был жив, потому что равная клятва не умерла сама. Она была нарушена, спрятана, опозорена, но не расторгнута. Если я уйду сейчас без решения, Палата снова найдёт способ держать меня между строк: не жена, не свободная, не восстановленная, не ушедшая до конца. Половинчатость удобна тем, кто умеет ею управлять.

Я подошла к книге.

На странице сияли наши имена.

Таисса Орвен-Грант.

Дарион Грант.

Было время, когда я смотрела на эту запись и думала, что в ней мой дом. Потом — что в ней моя клетка. Сейчас я смотрела и видела не дом и не клетку. Доказательство пути, который закончился.

— Я выбираю разрыв старого брака, — сказала я.

В зале снова поднялся шум, но я продолжила прежде, чем он стал сильнее:

— Не потому, что равная клятва была ложной. Она была настоящей. И именно поэтому её нельзя оставлять в том виде, в каком она пережила предательство, подделку и молчание. Я не хочу возвращаться в дом, где мой голос сначала спрятали, а потом восстановили перед всеми, чтобы закрыть скандал. Я не хочу разрушать род Грантов ради мести, хотя имею право потребовать цену. Я выбираю свободу от старого брака и новый закон для тех, кто придёт после меня.

Книга слушала.

Дарион тоже.

Я повернулась к нему.

— Ты принимаешь?

Он сделал шаг к столу.

Не ко мне. К книге.

— Принимаю, — сказал он. — Таисса Орвен-Грант свободна от моего брака, моего рода и моего решения. Её имя восстановлено не для возвращения, а для права уйти с достоинством. Род Грантов признаёт нарушение равной клятвы и не требует от неё цены за разрыв.