Книга Оковы Гарпии, страница 5 – Катерина Траум

— Сопливый щенок, — процедила Элен, чуть заметно кривясь. — Я перегоняла самолеты на линию фронта в семнадцать лет, а в восемнадцать уже сама сбрасывала бомбы на нацистов. Я катапультировалась пять раз, и каждый раз прорывалась к своим с боем через горы трупов. Я стреляла этим мразям в лица, я помню запах гнилой нацистской крови и вид их вышибленных мозгов. И ты, лживый маленький ублюдок, думаешь, что сейчас я не узнаю арийской морды?!

Анджей хотел выдержать ее взгляд. Хотел смотреть смело и не дрогнуть, не признать правоту легендарной женщины, продолжать гнуть свою, собранную покойным дядюшкой линию, уже восемнадцать лет спасавшую его от гибели и позора… И не смог.

Грязная вода. Ступени. Крики за его спиной, отчаянные предупреждения — не ходи, не смотри. Его вопль ужаса, когда в затопленном берлинском метро видит плывущие по черной глади тела и чемоданы. И копну растрепавшихся светлых маминых волос…

И Анджей позорно опустил глаза, сжав кулаки до хруста суставов.

— Как тебя зовут, немчонок? — обличающе прошептала Элен.

— Герхард Гренц, — выдавил он забытое имя, покрытое пеплом родного горящего Берлина и пылью долгих дорог.

Элен лишь кивнула и вернулась за стол. Небрежно откинула в сторону его личное дело и достала из кучи папок другой лист, испещренный набранными на печатной машинке словами. Что-то вписала в несколько пустых строк и протянула бумагу Анджею. Он шагнул вперед и машинально принял документ, и от самого заголовка его прошиб ледяной пот. По позвонкам стекла щекотная капля, хотя в кабинете двухэтажного особняка в Хэмпстед-Гарден было прохладно: сезон дождей выстудил Лондон до плесени на фундаментах.

— Рабский контракт, полковник Паттерс? Серьезно? — Анджей задрал бровь. — И с чего вы решили, что я это подпишу?

— С того, что мы оба знаем, кто ты. И что даже духу твоего не должно быть в британских вооруженных силах, — спокойно заметила Элен, потянувшись к изящному серебряному портсигару. — Мне достаточно одного звонка генералу Тобайлу, и твоя участь будет предельно печальной. Да, мы больше не занимаемся интернированием сомнительных личностей, а ты явно был слишком юн, чтобы принимать участие в каких-либо диверсиях… Но поверь, если твои сослуживцы узнают, что ты немец, долго тебе не протянуть. Половина из них — сироты, чьих родителей погубили нацистские бомбы.

— Вы поэтому меня и выбрали, — с горечью признал Анджей. — Поняли, что можете меня шантажировать.

— Шантаж — громкое слово, — Элен закурила сигарету и откинулась в кресле, продолжая смотреть на сержанта, как на таракана. — Сделка, так лучше. Или ты продолжаешь играть в гордость, и завтра же твой великий обман вскроется… Или ты теперь мой со всеми потрохами.

— Но зачем рабство? — Анджей раздраженно откинул документ на стол. — Вы можете приказывать мне на правах старшего по званию. Можете просто принять меня на работу, как любого обычного…

— Как ты и сам успел заметить, старших по званию у тебя сильно много. А мне нужна безусловная верность, исключительная. Без права развернуться и уйти, без оговорок и границ. Иначе я не смогу доверить тебе Габриэллу. Не переживай, контракт не бессрочный — только до сентябрьских выборов. Уволен из армии ты временно и номинально, но это позволит тебе законно не выполнять ничьих распоряжений кроме моих. Зато после, если ты будешь стараться как следует и не разочаруешь меня, я не просто восстановлю твое звание: сам не заметишь, как уже будешь носить погоны капитана. Взлетишь как «Спитфайер», немчонок.