Онлайн книга «Оковы Гарпии»
|
Пролог 24 декабря 1962 года Хлопья мокрого снега налипали на оленьи рожки, венчающие голову девушки. Она неуклюже бежала на каблуках по Кливленд-стрит и постоянно поскальзывалась на обледенелой брусчатке. В канун Рождества изо всех окон слышался смех и громкие разговоры, горели алые огни гирлянд, проигрыватели крутили на виниле нашумевший хит «Love Me Do» от никому не знакомых чудиков из Ливерпуля, а телевизоры транслировали праздничные передачи. Девушку тоже давно ждало веселье и шумная компания, и ее пушистый коричневый свитер, дополняющий карнавальный образ, совсем не был рассчитан на беготню по зимним улицам. Однако из-за большого скопления машин в центре Лондона свою пришлось отставить аж в соседнем квартале, на площади у Британского музея. Тщательно уложенные волосы из-за снегопада уже напоминали птичье гнездо, а по щекам катились холодные капли, грозя испортить бархатную позолоченную маску. Скорее бы в тепло, погреть пальцы о бокал горячего глинтвейна и кинуться танцевать твист, чтобы разогнать застывшую в венах кровь. За этими мечтами она и не заметила, как из дешевого паба слева от дороги вытолкнули какого-то мужчину. Он явно был пьян в стельку, потому что на ногах не удержался и шлепнулся прямо перед ней, едва не поцеловав носом ее туфлю. — Черт! — взвизгнула от неожиданности девушка и уронила на дорогу атласный ридикюль. Из него тут же разлетелись в стороны нехитрые предметы дамского обихода: серебристый тюбик помады, кошелек, ключи, пудреница и флакончик «Шанель». Едва не унесло на проезжую часть меховой комок на резинке, призванный стать оленьим хвостом на твидовой юбке. Но до оторопевшей незнакомки никому особо не было дела. Пьянчужка уже поднялся, и мокрые грязноватые подтеки заметно испортили его солдатскую рубаху. Сцепив зубы от злости, он бросился было назад в паб, моментально напоровшись на высокого сержанта в форме того же цвета хаки. — Отставить! — рявкнул тот так зычно, что у девушки сжался в животе колючий испуг. — Вы порочите свои погоны, рядовой Брайт: немедленно возвращайтесь в казармы! Это приказ! — Ты чего-о раском… мандовался, Мишке-евишь?! Ты кем себя во-о-обще возомнил… — нетрезво возразил пьянчужка, едва лопоча языком. Он попытался было вырваться из хватки сержанта — две нашитых на рубашке галочки явственно кричали о звании белобрысого мужчины со столь громовым голосом — но тот без особого труда оттолкнул пьяницу обратно на дорогу. Правда, попутно рядовому удалось зацепить ворот сержанта и вырвать верхнюю пуговицу. Опасливо наблюдавшая за этим девушка рассеянно моргнула: показавшаяся из-под одежды светлая кожа сержанта странно бугрилась, но рассматривать в огнях уличных фонарей опасного чужака она точно не собиралась. Да и вообще поспешила наклониться, чтобы собрать в ридикюль свои вещи да убраться отсюда поскорее. Потасовка не заканчивалась, рядовой все пытался пробиться обратно в паб, и тогда девушка услышала смачный звук впечатавшегося в его красную рожу кулака. Рядовой застонал и встал посреди улицы, согнувшись конем и отплевывая проступившую во рту кровь. — Скотина ты, сержант… Сочельник все-таки… — Вот именно: не порть праздник остальным, если нажрался, как свинья, — гораздо более мирно пробасил сержант. — Катись с глаз моих. |