Книга Оковы Гарпии, страница 20 – Катерина Траум

— Скажи ему, что в пятницу мне нужна будет помощь. Иначе меня не ждите.

От шеи Мел стойко пахло розами. Все-таки ее благородство и связь с титулованными особами чувствовалась даже в том, как изящно она наклоняла голову и какое самообладание держала всегда, когда оно требовалось. Но не зря ее бабушка-графиня считалась революционеркой своего времени, добившейся в итоге для женщин и права выступать на спортивных соревнованиях, и голосовать, и быть избранными в парламент. Однако даже сама графиня Де Росс никогда не действовала в одиночку, и ее внучка тоже шла по этому пути в окружении сильных людей.

Таких, как легко отбивающий мяч поджарый мужчина на корте.

— Поняла тебя. Завтра обязательно будь здесь на следующей игре, инструкции оставим через мороженщика. Мята и шоколад, — можно было только позавидовать сообразительности Мел, на ходу явно придумавшей способ избавления от телохранителя, которому на пятничном собрании подполья делать было абсолютно нечего.

Подруги вернулись к матчу, который уже перешел во второй сет. Новая мощная подача с руки Эмерсона, отскок — и мяч, словно сбежавший заключенный, перелетел через сетку ограждения и понесся прямо в клубный сектор. Дамы ахнули, мужчины вскрикнули.

Габи даже не успела испугаться или отклониться. Просто увидела, как с левой стороны мелькнула рука в темном пиджаке. Резкое, но не суетливое движение. Щелчок кожи о войлок.

Анджей поймал мяч на лету, не сходя с места. Обезвредил эту смешную угрозу, летевшую в ее лицо, вызвав несколько восторженных возгласов зрителей. Он замер на мгновение, а затем вежливо, без улыбки, кивнул извиняющемуся теннисисту и мягко перебросил мяч обратно на корт через ограждение. Ни слова ей, замершей от потрясения в точности как и Мел.

Вся сцена заняла пять секунд. Но в эти секунды пришло яркое и короткое как вспышка осознание собственной неприкосновенности. Аплодисменты зрителей, смешанные с облегченным смехом, относились к элегантному спасению. Однако не отличная реакция смутила Габриэллу до корней волос. Она увидела работу. Чистую, отточенную, инстинктивную. И понимание, что с такой же четкостью и без тени эмоций ее могут привязать к сиденью, окатило грудь горячей волной.

— Хорошая реакция, доберман, — наконец, глухо пробормотала Габи, тут же заев слова клубникой.

Анджей не ответил, продолжая стоять за ее креслом немой безразличной статуей.

Самые ненавистные Габи вещи: ожидание, бездействие, рисовый пудинг и роль пай-девочки. Всего этого за следующие три дня пришлось отхватить с лихвой, по утрам без особого энтузиазма кататься на скучноватые матчи этапа одной восьмой, а вечерами тоскливо перечитывать репортажи Нейта из его спортивного журнала и редкие, но очень меткие статьи из дружественных изданий на более злободневные темы. Такие, как необходимость отмены рабства, отсоединения колоний и предоставления гражданских свобод всем слоям общества, которые этого лишены — в первую очередь женщинам. Абсурд, но ведь их пор не подпускали к половине спортивных дисциплин вроде марафонов и тяжелой атлетики: Нейт на эту тему по весне опубликовал в «Бигль» настолько саркастическую и пропитанную тонким юмором статью, что моментально завоевал сердца всех однокурсниц Габи. А она и рада была принести на собрание студенческого братства ароматную стопку свежего тиража.