Книга Врачебная тайна, страница 1 – Дия Семина

Настоятельница монастыря терпеливо выслушала долгое и трепетное приветствие моего мужа, внезапно ставшего чрезмерно набожным и до омерзения смиренным. Пролепетал что-то приторно-сладкое, трагичное и посетовал на нестерпимую боль в сердце из-за состояния жены. И показал на меня рукой, мол, посмотрите, какая она у меня…

Матушка и посмотрела, да тут же отшатнулась, как от прокажённой, заметив мой жалкий, потрёпанный долгой дорогой вид. И ладно бы просто потрёпанный. Нет, я уже несколько часов в смирительной рубашке и с внушительным кляпом во рту, после очередной неудачной попытки побега в каком-то затрапезном трактире.

— Сударь, ради всего святого, уберите у неё изо рта затычку. Вы жену как последнюю преступницу… Мы не каторга и не лазарет для умалишённых. Здесь святое место, и…

Она сама выдернула туго скрученную тряпку, не дожидаясь, пока муж переступит через свою установку: довести меня до измождения, а ещё лучше до смерти. Потому что всю дорогу твердил, о том, что я сама виновата во всём, что со мной случилось…

Вспомнить бы, что именно привело меня сюда.

Проблема в том, что в памяти всплывают какие-то воспоминания, сути которых пока не могу понять. Но точно знаю, что я не Анастасия, никогда не жила с этим мужчиной, не была его женой, и понятия не имею, каким образом вдруг очнулась в этом милом тельце всего несколько дней назад. И мне сейчас так плохо, что ни о каком сопротивлении и речи быть не может.

— Пить… — единственное, что смогла прохрипеть. Если не выпью воды, то мечта «мужа» исполнится, я точно упаду замертво.

— Вы её от самого Петербурга везли с кляпом? Послушайте, я не понимаю, кто вам сказал, что мы карательная инстанция. У вас есть постановление суда, позволяющее издеваться над несчастной?

Настоятельница сама поднесла стакан воды к моему рту и помогла выпить всё. В тот же миг в тишине монастырского кабинета послышалось гулкое журчание моего пустого живота.

Муж лишь брезгливо поморщился.

— Она одержимая. Это подтвердили трое специалистов в столице, не самые последние лекари, надо сказать. Если бы она совершила преступление, то в таком случае прямиком бы отправилась в тот самый лазарет, откуда не выходят никогда. Но я человек ответственный, и перед обществом, и перед богом, потому держал её взаперти после нелепого, несчастного случая. Эта женщина опасная, богом клянусь!

— Не упоминайте отца небесного всуе и тем более не смейте клясться. Я прекрасно понимаю ваши чаяния, они похвальны, но сострадание никто не отменял. У нас строжайшие правила, скромная жизнь и молитва, наши послушницы много трудятся от рассвета до заката, мы не разделяем нищенок и богатых, перед всевышним все равны, были бы явные причины, то я бы приняла новую послушницу. Однако я не вижу этих причин. Но вы сказали, что она одержимая, в чём это проявляется и когда началось?

Монахиня посмотрела на меня строго и оценивающе. Возможно, удивляется, почему я молчу, раз одержимая. Но у меня пока язык с трудом шевелится, и любое сказанное слово только ухудшит моё положение. А оно и так катастрофическое.

— Около недели назад жена вернулась домой и как злобная фурия накинулась, расцарапала моё лицо, обвинила в самом ужасном грехе прелюбодеяния, а потом побежала к себе, и, запнувшись о подол платья, скатилась с лестницы.