Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 5 – Нина Тимолаева

Рейнар не шелохнулся.

Аделина поднесла кончик пера к строке с подписью — и остановилась.

— Я подпишу, — сказала она, — но при одном условии.

Матрона нахмурилась.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

— Значит, это будет не условие. Это будет требование приличия. Раз уж вы так любите приличия.

Она повернулась к двери.

— Откройте, — сказала секретарю.

Тот растерянно посмотрел на Матрону, потом на Рейнара.

— Сейчас же, — повторила Аделина.

Рейнар едва заметно кивнул.

Дверь открылась.

Гул зала сразу стал громче: музыка, смех, звон бокалов. Несколько ближайших гостей невольно оглянулись. Аделина не повысила голоса, но он прозвучал ясно и так ровно, что каждый слог полетел дальше, чем к ней самой.

— Господин генерал Эствуд расторгает со мной брак и передаёт мне во владение старую чайную у Северных ворот, — сказала она. — Все необходимые бумаги я сейчас подпишу, чтобы никто впоследствии не был вынужден дополнять эту новость слухами.

Музыка оборвалась не сразу, а как-то жалко, спотыкаясь.

Вот теперь зал действительно запомнил её.

Не слёзы, не мольбы, не падение в кресло, не истерику.

Молчание перед словами — и слова, сказанные за него.

У дальней колонны кто-то выдохнул слишком громко. Пара дам обменялись взглядами. Один молодой офицер покраснел до ушей и опустил глаза. Пожилой советник, тот самый, снова отвернулся — на этот раз уже окончательно.

Матрона поднялась с кресла так резко, что чай в чашке дрогнул.

— Ты переходишь границы.

— Нет, — сказала Аделина, — я просто не оставляю вам удовольствия дорисовать меня позже так, как будет удобнее.

Она расписалась.

Чётко. Без дрожи. Без клякс.

Положила перо. Секретарь мгновенно подхватил бумаги, словно боялся, что она передумает и подожжёт их прямо от камина.

— Благодарю, — произнесла Аделина.

И посмотрела на Рейнара в последний раз — так, будто хотела забрать с собой не его, а память о том человеке, которым он когда-то был. Но, видимо, за эту зиму и память занесло снегом.

— Желаю вам, генерал, всегда быть столь же уверенным в своих решениях, как сегодня.

Она развернулась и вышла.

Никто не остановил.

Вот что всегда становится последней правдой в любом доме: если никто не остановил, значит, всё уже кончено.

Комнаты во восточном флигеле оказались тёплыми, слишком приличными для временного изгнания и слишком чужими, чтобы там задержаться хотя бы до утра.

Аделина не стала ждать служанок.

Она сама сняла серьги, сама расстегнула платье, сама сложила вещи в дорожный сундук с такой размеренной аккуратностью, будто собиралась в обычную поездку. В этом была единственная возможность не рассыпаться. Руки знают своё дело, даже когда сердце не понимает, как ему теперь биться дальше.

За стеной кто-то ходил по коридору. Раздался шорох шагов, скрип половиц, тихий стук. Ей уже принесли второй плед, коробку для мелочей, дорожный фонарь, запечатанный конверт с перечнем передаваемого имущества. Всё сделано быстро, бесшумно, идеально. Дом Эствудов умел избавляться от лишнего красиво.

Она открыла конверт.

Короткий перечень был ещё суше, чем бумаги в приёмном зале: здание чайной, прилегающий внутренний двор, старая кладовая, мебель по описи — частично, посуда — в наличии, право пользования без претензий со стороны семьи Эствуд.