Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 2 – Нина Тимолаева

Не как муж.

Как человек, закрывающий вопрос.

Матрона Эствуд сидела в кресле у столика с чаем и, как всегда, держалась так безупречно, что от неё веяло не возрастом, а властью. Тёмное платье с высоким воротом, тонкие пальцы на ручке чашки, взгляд спокойный, сухой и точный. Она не любила кричать. Кричат те, кто может сорваться. Матрона никогда не срывалась.

— Аделина, — произнесла она с идеальной ровностью. — Благодарю, что не заставила ждать.

Аделина перевела взгляд с неё на Рейнара.

Он не подошёл.

Он вообще не сделал ни одного шага ей навстречу.

И это почему-то оказалось хуже всего.

— Вы звали меня, — сказала она.

— Да, — ответил он.

Один короткий слог. Холодный, как металл, забытый на морозе.

Секретарь вытащил из папки несколько листов и аккуратно положил на стол. Бумага, печати, подписи. Настоящее всегда приходит в жизнь человека не в виде грома, а в виде документов.

Аделина посмотрела на бумаги, но не сдвинулась с места.

— Что это?

Матрона опередила сына:

— Урегулирование. Чтобы избежать длительных разговоров, ненужного шума и последующих ошибок.

— Каких ошибок? — спросила Аделина, не глядя на неё.

Рейнар ответил не сразу.

Она успела заметить, как напряглась линия его челюсти. Это движение было ей знакомо. Так он держал себя перед боем, так сдерживал раздражение на советах, так не позволял выйти наружу тому, что считал слабостью. Когда-то она умела читать его молчание лучше, чем слова. Сейчас это знание причиняло почти физическую боль.

— Ты покинешь дом Эствудов, — сказал он наконец. — Сегодня.

Слова прозвучали негромко.

Но именно после них весь остальной мир словно отодвинулся на шаг.

— Сегодня, — повторила она.

— Да.

— И ты решил сообщить мне об этом между танцами и десертом?

Матрона тихо поставила чашку на блюдце.

— Драма тебе не идёт, Аделина.

— А вам, — ответила та, — удивительно идёт участие в чужом браке.

Впервые за всё время в глазах Матроны мелькнуло что-то похожее на живую эмоцию. Не гнев — он был бы слишком прост. Скорее лёгкое, почти ленивое раздражение.

— Чужим этот брак не был никогда, — произнесла она. — Он с самого начала был слишком важен для семьи, чтобы оставить его только на волю чувств.

— Значит, всё-таки чувств когда-то хватало?

Рейнар резко поднял глаза.

Их взгляды встретились.

Вот оно. То, чего она не хотела, но ждала весь вечер. Не решение, не бумаги, не подписи. Один честный взгляд. Один живой сбой в этом ледяном порядке.

Но он длился всего миг.

— Мы не будем обсуждать прошлое, — сказал Рейнар.

— Разумеется. Прошлое неудобно. Там слишком много того, что было сказано без свидетелей.

Секретарь неловко переступил с ноги на ногу. Ему явно хотелось раствориться вместе с папкой, столом и собственным именем.

Матрона перевела взгляд на бумаги.

— Причины изложены достаточно ясно.

— Так изложите их вслух, — сказала Аделина.

Тишина в комнате натянулась, как струна.

— Вслух, — повторила она. — Если уж вы решили отнять у меня имя, дом и положение, не превращайте это в шёпот по коридорам. Скажите при мне. Прямо.

Рейнар смотрел на неё долго. Слишком долго для человека, у которого всё уже решено.

— При северной проверке были обнаружены финансовые следы, — сказал он наконец, — ведущие к торговцам, связанным с контрабандой у ворот.

Аделина не сразу поняла сказанное. Поняла смысл слов, но не сразу допустила, что он действительно произносит их ей.