Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 104 – Арина Арская

— Сколько тебе лет? — спрашивает он, и в его голосе звучит мягкая, но чёткая угроза.

Маша скидывает перед собой руку и торжественно показывает три растопыренных пальчика.

— Три! — объявляет она, а затем, подумав, добавляет: — Почти четыре!

Андрей закидывает ногу на ногу, и его губы растягиваются в усмешке.

— Ты пока считать не умеешь, но я тебе кое-что поясню, — говорит он, и в его тоне появляется детское, ехидное злорадство. — Мой отец любит меня на двадцать два года больше, чем тебя.

Маша обиженно открывает рот, хочет что-то парировать, но слов не находит. Она лишь поджимает губы, и её ноздри раздуваются от злости.

Андрей хмыкает, явно довольный результатом, но на помощь сестре приходит брат. Дениска делает шаг вперёд, и его голос звучит так же язвительно, как у Андрея секунду назад:

— Зато мы через двадцать два года будем живые, а ты умрёшь от старости.

— Фу ты, старый! — Ира тычет пальчиком прямо в сторону обалдевшего Андрея.

Тот на секунду теряет дар речи, потом приглаживает ладонью свои тёмные, идеально уложенные волосы. — Тогда что, выходит, ваша мама тоже старая? — спрашивает он, не спуская взгляда с детей.

— Мама не старая! — рявкает Маша, топая ножкой в розовом носочке. — А вот ты старый!

— Да, — кивает Дениска, его лицо непроницаемо. — Ты в душе старый, противный, мерзкий старик. Вот.

Андрей откидывается на спинку дивана, и в его глазах вспыхивает азарт.

— Стариков принято уважать, — парирует он. Не теряется. — Где ваше уважение?

— Ты нам не нравишься, — строго заявляет Ира и снова, с ещё большим упрямством, скрещивает руки на груди. — А тех, кто нам не нравится, мы не уважаем.

Воцаряется молчание и вдруг Андрей… смеётся. Коротко, глухо, но это настоящий, веселый смех. Он проводит рукой по лицу, и его плечи слегка трясутся.

Я удивлённо переглядываюсь с Виктором, а тот пожимает плечами. Тоже ничего не понимает.

Мы слышим тяжёлые, уверенные шаги. В коридоре появляется Марк.

Он вернулся от Марины. Уже две недели он каждое утро, перед офисом, навещает дочь, проводит с ней в тишине минут пятнадцать, а потом возвращается домой, чтобы задумчиво выпить чашку кофе.

Замечает нашу подозрительную группировку у двери и оправляет пиджак за полы.

— Можно поинтересоваться, кого вы опять подслушиваете? — спрашивает он, его голос низкий, беззлобный.

— Вашего сына, — невозмутимо отвечает Виктор, поправляя идеальный узел галстука.

Из гостиной в этот момент доносится громкий, победный возглас Дениски: — Дедушка вернулся и он сейчас тебя выгонит из нашего дома, так и знай!

Марк поворачивает удивлённое лицо в сторону дверей, шумно и устало вздыхает и неторопливо заходит в гостиную. Мы с Виктором следуем за ним.

Марк останавливается перед диваном, на котором всё ещё восседает Андрей, и смотрит на него.

— Привет, пап, — говорит Андрей, и в его голосе нет прежней ехидны, только лёгкая напряжённость.

Марк медленно переводит взгляд на детей. Их лица озарены надеждой и ожиданием справедливого возмездия. Маша аж подпрыгивает на месте, Ира смотрит на дедулю, как на верховного судью.

— Никто никого выгонять не будет, — спокойно объявляет Марк.

— Он вредный! — топает ногой Маша, указывая на Андрея.

— Ну, это не отменяет того факта, что он мой сын и что он ваш дядя, — Марк улыбается, и в этой улыбке — лёгкая, почти невидимая издёвка. — С родственниками вообще редко везёт, девочки.