Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 10 – Арина Арская

Девочки с хитренькими улыбками переглядываются. Я делаю глубокий вдох и спускаюсь на три ступеньки вниз, придерживаясь за холодный, отполированный до гладкости мраморный поручень.

— И имейте ввиду, — добавляет Марк Валентинович угрюмо, — в ближайшее время вас больше никто так надолго не выпустит из дома.

— Ясно, — хмыкаю. — С вами не забалуешь.

— Дедуля, — несмело выходит вперед Маша, — я кушать хочу.

Марк Валентинович оборачивается, окидывает Машу взглядом так, будто не верит, что маленький ребенок может хотеть кушать, а после шагает в сторону гостиной, холодно кинув: — Сейчас вас накормят.

— А накорми ты, — не отступает Маша и следует за Марком Валентиновичем. — Покорми с ложечки! Как птенчика. Нас так мама кормила! Дедуля!

— Но мамы здесь нет, — отрезает злой чурбан. — Уясните вы это наконец.

Опять в сердце стреляет искра боли и тоски.

Мамы здесь нет, но… но есть я.

Я торопливо спускаюсь вниз, сажусь на ступеньку и подзываю к себе девочек руками. Они подходят, насупленные, и встают по обе стороны от меня. Я их мягко приобнимаю.

Заглядываю им в лица и шепчу:

— Не надо сейчас нервировать дедушку. Когда я вернусь, то мы вместе с вами начнем играть в команде и обязательно расколдуем вашего дедулю. И он вспомнит, что сильно-сильно вас любит.

— Кроме Дениски, — сердито фыркает Ира и смотрит поверх моей головы. — Дениску он не любит.

Я оглядываюсь. На пятой ступеньке замер бледный Денис, который нервно поправляет свой галстук-бабочку. Я улыбаюсь ему, а он в ответ демонстративно показывает мне язык. Я вздыхаю и перевожу взгляд на Иру.

— Он и Дениску-редиску любит. Только очень глубоко прячет.

Зачем я даю детям надежду? Возможно, Марк Валентинович и правда не способен на любовь?

— Так, дети, — к нам спускается Виктор, его туфли бесшумно ступают по мрамору. — Время обеда. На время оставьте свою новую игрушку, — он бросает презрительный взгляд в мою сторону, — Марк Валентинович будет недоволен, если вы вернетесь в дом после девяти.

— Тогда дедуля уже вас отшлепает, — за ним спускается сердитый Дениска, который подгадал момент вернуть мне мою же угрозу. Вышло у него это невероятно мило и наивно. — Понятно, няня? Ремнем, — с угрозой добавляет. — Вот так.

— Ты нанял няню и даже не посоветовался? — кричит из гостиной разгневанный женский голос, пронзительный и резкий.

Я резко замираю на полпути к лестнице, будто вкопанная. Сердце сразу начинает бешено колотиться. Это моя привычная реакция на крики.

Очень я не люблю, когда вот так скандально кричат.

— Любопытство кошку сгубило, — безжалостно констатирует за моей спиной Виктор.

Он шагает мимо и катит за собой мой чемодан.

Я сглатываю. Он поднимает мой потертый чемодан на несколько ступеней вверх, бесшумно ставит его на полированный мрамор и смотрит на меня сверху вниз. Его взгляд — холодный и осуждающий.

— Я та кошка, которую ничего не сгубит, — поднимаю подбородок.

— Наталья, я вас сейчас попросил бы быть благоразумной, — тихо шипит.

Какой же он жуткий в полумраке. Как вампир.

Высокие скулы, острое, лицо и какие-то стеклянные, неживые глаза. Сейчас он кажется мне еще жутче, чем прежде. Он крепко сжимает ручку моего чемодана. А я, не отрывая от него взгляда, делаю шаг в сторону гостиной.

— Вероятно, вернулась хозяйка дома, — говорю я с наигранной легкостью, — и я, как благоразумная няня, просто обязана с ней познакомиться.