Книга Бывший муж. Ты забыл, как любил меня, страница 42 – Арина Арская

Дверь за мной тихо захлопывается. Здесь тише. Темнее. Только гул холодильника. И запах… Концентрированный, густой, пьянящий запах вишни, сахара и теплого теста.

Прислоняюсь спиной к прохладной дверце холодильника. Глубокий вдох. Глубже. Вишня, корица, сливочное масло…

Пытаюсь вдохнуть этот уют, этот якорь настоящего. Выдох — дрожащий, прерывистый. Еще вдох. Сердце колотится теперь бешено, неистово, пытаясь наверстать ту замершую долю вечности, стучит не о ребра, а о десятилетия, которые мы будто перепрыгнули.

Кажется, вот-вот разорвется. Этот морок… Он еще пленяет разум. В глазах — все тот же взгляд. Расширенные зрачки.

Отталкиваюсь от холодильника. Шаги все еще неуверенные. Подхожу к столу, где под чистым льняным полотенцем ждет вишневый пирог — мой сегодняшний шедевр, румяный, высокий. Медленно приподнимаю край полотна.

Теплый, сладкий, чуть терпкий пар бьет в лицо. Запах вишни становится почти осязаемым. Делаю еще один глубокий вдох, пытаясь заглушить им дрожь внутри. Вишня… Настоящее… дочка Лора… внучка Катя… сыновья…

За моей спиной — едва слышный шорох, шаг. Воздух сдвигается, принося тонкий шлейф духов — нежный, цветочный, но сейчас он кажется резким. Я не оборачиваюсь. Знаю, кто пришел на кухню за мной.

Маша она остановилась в дверном проеме.

Молчит. Но ее молчание — громче крика.

Я чувствую ее взгляд на своей спине — холодный, испепеляющий, полный вопроса, на который у меня пока нет ответа. Я крепко стискиваю льняное полотенце в пальцах. Сердце все еще бешено стучит, напоминая о той точке вечности. О том взгляде.

— Я слышала, что Андрей женился, — Маша плывет мимо и подхватывает с подоконника поднос.

Она, как женщина, тоже учуяла в воздухе искру в моей груди, и сейчас пытается отвлечь меня на Андрея.

— Да, женился, — говорю я и смеюсь, — не особо он и страдал по мне. Уже второй ребенок на подходе. Мальчик.

Я играю ревность, чтобы обмануть Машу, ее женское чутье, а она не спускает с меня взгляда. Прищурилась и следит за каждым моим движением. За каждым взглядом и за каждой улыбкой.

— Может, тебе на роду написано быть одной? — говорит она и вопрос выходит слишком грубым и острым.

Пальцы Маши, холодные, тонкие коготки, стискивают мою ладонь так сильно, что кости ноют.

Я чувствую каждый сустав, каждое напряженное сухожилие ее руки.

До не переплетение нежности и любви в пальцах.

Это капкан. В нем — вся ее ревность.

Ее голова покоится на моем плече, но ее шея напряжена.

Ее напряжение, острое, колючее, черное, переливается в меня по нашим сцепленным рукам.

Волна за волной. Как электрический ток низкого напряжения — не убивает сразу, но изматывает до дрожи в коленях.

Я чувствую, как мои собственные мышцы каменеют в ответ. Челюсть сводит. Дышать тяжело. Этот знакомый груз вины, который я таскаю годами.

Вины за то, что у меня было до нее.

За то, что я не могу вырвать эти страницы из книги жизни. За то, что моя любовь к ней, мои клятвы, наш сын, наш дом — все это кажется ей хрупким карточным домиком на краю пропасти, в которой притаилась моя бывшая жена Карина.

Разговоры о прошлом ее нервируют.

А когда Лора говорит о фотографиях, на которых мы с Кариной другие, ее пробивает новым ударом неоправданной ревности и гнева.

Устал. Боже, как я устал.