Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 90 – Арина Арская

— А ты все об этом, — цыкаю я.

— Но когда этого между нами не стало…

— Не своди все к сексу, — фыркаю я.

— Я сейчас опять буду опять грубым, — он садится и наклоняется ко мне, — но трахались мы с тобой много, часто и в любом месте. Нет, не все у нас сводится к сексу, но… вот такая наша любовь.

— Это такая примитивщина, Миша, — возмущенно охаю я. — То есть если я тебе опять буду отказывать, то.

Я замолкаю, потому что я понимаю о чем он говорит, пусть это делает опять по-мужски и коряво.

Речь идет не тычинках в пестике, а о той связи между мужчиной и женщиной, которая и окрашивает любовь в оттенки интимной близости.

Мы ее потеряли, и наши роли изменились в моей болезни. Миша перестал быть мужем для меня и обратился в няньку, а я была больше не женой, а его обузой и подопечной.

— Я не умею правильно любить, — он поглаживает моей ключицы, вглядываясь в мои глаза, — но теперь я знаю о любви намного больше, Надя. Я знаю о боли наших детей, о твоих страхах и моих и о том, что я могу быть слабым, но… мне больше этого бояться, потому что увидела меня настоящим.

И не отвернулась.

Если бы я мог вернуться назад…

— Нет у нас такой власти, — я не отвожу взгляда.

— Я бы хотел быть для тебя прежним.

— Тем прежним, который не знает, что способен предать?

По лицу Михаила пробегает темная тень.

— Это будет сидеть в тебя и во мне, Миша, — шепчу я. — Мы готовы жить с этим и быть вместе?

Тебе же всю жизнь придется доказывать мне мою исключительную ценность. Я бы так хотела уметь в блаженную любовь, которая может закрыть глаза и притворится, что ничего не было, но я… я же так не смогу.

— Если меня не будет рядом, то это тебе поможет?

— Самое страшное во всем этом, Миша, это то, что я никого так не полюблю как тебя, и эта боль останется со мной и с другим мужчиной.

Его лицо мрачнеет.

— Если ты так поступил, то чего ждать от другого? Если твоя одержимая любовь дала сбой, то… — я закусываю губы и закрываю глаза. По виску скатывается слеза.

— Слишком сложно. Эта боль останется в каждом из нас при любом сценарии.

Вместе, врозь или с новыми людьми. Во мне, в тебе, в наших детях.

— Я не хочу тебя терять, а твоя любовь, пусть и с сомнениями, обидами, ненавистью… она настоящая, Надя.

Наклоняется ближе и прижимается лбом к моему лбу:

— Я хочу наблюдать за тем, как ты готовишь завтрак. Я хочу твоих поцелуев. Хочу твоих улыбок и твои провокаций. Хочу твоих скандалов. Хочу твоих слез. Хочу твой смех. Хочу твоих возмущений и споров. Я хочу тебя. И я теперь знаю, что такое отчаяние, страх, тоска и бессилие. Я их прожил, я их открыл тебе и… я готов доказывать. Изо дня в день, из месяца в месяц. Из года в год.

— У нас получится? — я вглядываюсь в его расширенные зрачки.

— Давай попробуем, — хрипло шепчет он, и его зрачки расширяются больше.

Радужки почти не видно. — Я буду бороться за тебя, но не из-за страха, злости, вины, а из-за любви.

— Поцелуй меня, — закрываю глаза. — Я хочу вновь почувствовать тебя.

Он подчиняется моей тихой просьбе, и теперь целует нежно и неторопливо.

Пусть что будет.

Я доверюсь своему желанию быть с Мишей. Мы стали другими. Мы знаем то, что судьба может нанести такой сильный удар, что выстоять под ним почти невозможно.

Но мы теперь выстоим, и за нашу стойкость, верность и веру мы заплатили слишком высокую цену.