Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 89 – Арина Арская

Я так давно не чувствовала его жар, его наглую напористость, которой я никогда не могла противостоять и сказать нет.

Я сама готова сожрать Мишу.

Высосать из него душу и внутренности.

Он рвет на мне пижамную рубашку, а затем откидывает одеяло и решительным рывком стягивает с меня пижамные штаны с мини-юбкой, которая разговорила нашу дочь.

И вновь целует.

Я пытаюсь слабыми пальцами расстегнуть пуговицы на его рубашке, но у меня не получается — моторика подводит, и я в яростном бессилии аж рычу.

Миша отстраняется и торопливо стягивает ее через голову, и я прижимаю ладони к его горячей мускулистой груди, а после соскальзываю к его напряженном прессы.

И это все сегодня мое. Пусть и ненадолго.

Новый агрессивный поцелуй. Его руки скользят по моему телу, и я больше не чувствую себя тощей и костлявой мумией.

Я — женщина, и меня хотят.

И больше нет в Мише жалости. В нем желание. Нет, даже похоть, и мне это нравится, потому что вожделение — искра жизни.

Берет меня Миша одним толчком, и я вновь не могу сделать вдох. Приняла без остатка и без боли.

Так сладко. Как я могла забыть об этом распирающем давлении внизу живота, глубоких спазмах и пронизывающих судорогах, что расходятся волнами по всему телу?

Мое наслаждение и Миши сливается в одно, и мы перестаем существовать, обратившись в волну рыка и стона.

Ничего неважно.

На несколько секунд исчезают все мысли и сомнения. Мозг отключается, позволяя нам побыть лишь вспышками в бесконечной Вселенной.

Я возвращаюсь в реальность, когда Миша накидывает на меня одеяло и хрипло выдыхает в ухо:

— С третьим-то теперь будет все куда сложнее, да?

— Что? — недоуменно спрашиваю я, вглядываясь осоловевшие глаза.

— С тремя-то тебе от меня точно не отвязаться, — закрывает глаза. — Я тебя бессовестно подставил.

И мне не стыдно, — крепко обнимает меня, — о разводе поговорим потом. М? Давай сейчас пару часиков вздремнем, а потом…

Он не договаривает, потому что засыпает, крепко меня обняв. Лицо разглаживается, дыхание выравнивается, и уголки губ немного приподнимаются в блаженной улыбке.

— Ну, мы же всегда хотели троих, — шепчу я и перевожу взгляд на потолок.

Улыбаюсь. — Хочу вторую девочку.

— Я буду вновь боятся твоей жестокости, — говорю я.

Полдень. В окна бьет яркое солнце, в лучах которого танцуют пылинки.

— Когда я очнулась, ты не был рад. Я не заслуживала такой грубости.

— Не заслуживала, — соглашается Миша, — но иначе я не мог. Просто не мог, Надя. Я был испуган, растерян и убежден, что все кончено.

Я поднимаю руку и разглядываю свои тонкие пальцы в лучах солнца.

— И я злился. На себя, — Миша касается моего подбородка, — но разве твой Миша умеет правильно злится? Надя…

Я поворачиваю к нему лицо и кладу руку на грудь.

— Ты все узнала, и я, пусть и дурак, но понимал, что это конец, и да, я хотел подавить тебя, запугать, чтобы оттянуть этот момент истины, и твое упрямство, меня выводило из себя.

Пробегает по шее теплыми пальцами.

— Твое упрямство меня всегда выводило из себя, — он слабо улыбается, — но до всего этого я же все решал просто.

Прищуриваюсь. Каждый раз его тихий рык “Надя, ты меня достала” говорил мне, что сейчас схватят, закинут на плечо и потащат в темный уголок, чтобы продолжить, скандал на его условиях.