Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 59 – Арина Арская

— С этими пока разобрались, — шепчу я ей в ухо, и она дёргает ухом, щекоча мне губы. — Теперь мне надо на работу, Маня. Надо разобраться и с твоим возлюбленным Русланом Александровичем.

Маня мурчит громче, утыкается плоским носом мне в подбородок.

В сумке коротко вибрирует телефон. Оповещает о полученном сообщении. Я торопливо опускаю Маню на пол, хватаю сумку, расстёгиваю молнию.

На экране высвечивается сообщение от Коршунова Р.А.

«Ромашкина, можно поинтересоваться, почему ты опаздываешь? Уже на двадцать минут! Я жду мой кофе!»

Я удивлённо моргаю, смотрю на часы на запястье. До начала рабочего дня ещё целых сорок минут.

Сорок минут.

Я хочу ответить ему: «Руслан Александрович, кажется, вы перепутали время». Но вместо этого мои пальцы сами бегут по экрану, набирая:

«Руслан Александрович, вам так не терпится меня увидеть, что вы явились на работу аж на час раньше?»

Очухиваюсь я только тогда, когда сообщение отправлено. И не просто отправлено, но и прочитано.

— Вот блин, — выдыхаю я. — Теперь я точно влипла.

Глава 36. Вот это кино!

Дверь в кабинет Руслана Александровича приоткрыта, и я толкаю её плечом. Она поддаётся с едва слышным скрипом.

Надо вызвать мастера, чтобы он смазал петли.

— Ваш кофе, Руслан Александрович, — произношу я, переступая порог.

Кабинет утопает в утреннем свете. Солнце льётся из панорамных окон, расчерчивая паркет длинными золотистыми прямоугольниками.

— Наконец явилась, — приветствует меня мой босс.

Он сидит в своём огромном кожаном кресле, откинувшись на высокую спинку, и смотрит на меня исподлобья. Сегодня на нём безупречно белая рубашка без галстука.

Я подхожу ближе, ставлю поднос на край его стола. Мне приходится чуть наклониться, чтобы поставить чашку на безопасном расстоянии от стопки документов, и в этот момент взгляд Руслана Александровича скользит по моему лицу, а затем непроизвольно падает ниже.

Вот же, кобель.

Он задерживается на вороте моей блузки, проверяет, сканирует и хочет узнать, насколько глубоко расстёгнуты верхние пуговицы?

Есть ли там то, что можно разглядеть? Тот самый мужской автоматизм, который включается рядом с любой женщиной

Его ждёт разочарование.

Блузка застёгнута наглухо на все пуговицы.

Он раздувает ноздри. Поднимает взгляд. Щурится.

Я распрямляюсь, прижимаю к груди деревянный поднос. Дежурно и профессионально улыбаюсь.

А теперь надо немного Руслана Александровича подразнить.

— Может быть, вам принести сырники? — спрашиваю я.

В его глазах вспыхивает наивная, не прикрытая цинизмом растерянность.

— Какие ещё сырники, Ромашкина? — глухо спрашивает Руслан Александрович.

И сам того не замечая, быстро, машинально облизывает верхнюю губу.

Я едва сдерживаю улыбку. Угадала, мужик сидит злой и голодненький. На его виске расплылся синюшно-багровый синяк — вчерашний подарок от Вадима. И странное дело: этот синяк не уродует его. Наоборот, добавляет какой-то зловещей, хищной привлекательности

— Сырники, которые я сегодня утром готовила себе на завтрак. Часть у меня осталась, и я их принесла с собой.

Он моргает.

— Для меня? — переспрашивает он.

Его глаза становятся по-настоящему мальчишескими. Густые брови чуть приподняты, в уголках губ застыло что-то между удивлением и смущением? Этот пятидесятилетний мужик, который трижды был женат, который командует людьми и принимает решения на миллионы, сейчас выглядит как пятилетка, которому предложили вкусную конфету.