Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 57 – Арина Арская

Вадим поднимается с асфальта и ковыляет к крыльцу, на которое выбегает толстая и бледная Катя. Она опять что-то орёт, кидается к Вадиму и обхватывает его лицо пухлыми ладонями.

Вадим её отталкивает и шагает к подъездной двери.

Ромашкина машинально подхватывает кошку на руки и прижимает к себе, продолжая смотреть на меня.

Этот яркий образ впечатывается в мозг. Я запомню его на всю жизнь, и даже в глубоком маразме вспомню Ромашкину с белой Маней на руках.

— Пап, — с заднего сиденья доносится голос Славика. — Пап, а может, ты специально Нину Ивановну поцеловал на камеру? Чтобы точно позлить маму?

Глава 35. Соскучился, босс?

— Я не буду подавать заявление в полицию, — заявляет мой бывший муж, стоя посреди моей прихожей.

У моих ног сидит напряжённая Маня. Она не сводит взгляда своих умных, янтарных глаз с утреннего гостя. Хвост медленно, ритмично бьёт по линолеуму.

Я уже была готова выходить из дома и ехать на работу. Приняла душ, оделась, расчесала волосы, заколола их в низкий пучок, как всегда. И даже успела накрасить ресницы, но моим планам помешал Вадим.

Заявился ко мне прям перед моим выходом.

Боже, какой же он страшный сейчас.

Его лицо сильно отекло. Нос заклеен и зафиксирован повязкой из толстого слоя ваты и бинта. Кожа вокруг глаз расцвела всеми оттенками синего и багрового. Глаза заплыли до узких щёлочек.

Но мне его не жалко. Вот совсем. Сейчас моё сердце вообще не реагирует на Вадима.

— Ты же понимаешь, — он скрещивает руки на груди. — Что твоему хахалю может светить даже причинение тяжких увечий.

Он пытается ухмыльнуться, но у него ничего не выходит. Рот перекашивает, потому что губа разбита и распухла. Он недовольно вздыхает, морщится от боли и продолжает:

— И у меня есть свидетели и съёмка с камер. Я могу твоему мажорчику жизнь попортить.

Я тоже скрещиваю руки на груди, копируя позу бывшего мужа, и вскидываю бровь. Маня у моих ног издаёт тихое, предостерегающее урчание.

— Ух ты, — говорю я медленно. — Даже так, Вадим?

— Я вполне могу попортить жизнь твоему Русланчику, — глупый Вадим начинает думать, что у него есть власть над ситуацией.

Я смотрю на его заплывшие глаза и понимаю, что за ночь его неплохо так обработала Катя. Мне даже становится любопытно: на что именно она подбила моего бывшего мужа? Какой у неё в итоге план? Как она решила использовать ситуацию с дракой в своих интересах?

— Скажи ей, что и я могу ей жизнь попортить, — раздаётся приглушённый, злой голос Кати из-за входной двери.

Я приподнимаю бровь выше и смеюсь. Коротко, сухо, без капли веселья.

— Катя, ну что ты там стоишь, как неродная? Заходи.

Маня у моих ног тут же поднимается на четыре лапы, прижимает уши и начинает низко, протяжно урчать. Этот звук наполняет прихожую.

Катя за дверью испуганно замолкает.

Маня медленно опускается обратно на пол, но уши не поднимает. Сидит, как статуя, и смотрит на дверь немигающим взглядом.

— Кате... — он запинается, сглатывает, и кадык дёргается на его жилистой шее. — Моей Кате несколько швов наложили. Ты понимаешь, что всё это серьёзно?

— Ближе к сути, Вадим, — чеканю я по слогам, глядя на своего бывшего мужа.

Сегодня у меня в груди совсем ничего к нему не осталось. Ещё вчера вечером, когда он с Катей стоял на пороге моей кухни, я злорадствовала и хотела вызвать в нём ревность, а сейчас мне абсолютно всё равно на него.