Книга Между ними. Тайфун, страница 36 – Мария Зайцева

— Я-а-а… Мне надо… сказать… — выдыхаю я в несколько подходов, потому что Мир мешает сильно, прижимая меня к себе со спины и целуя шею, плечи, бесконечно гладя живот под футболкой. Я не могу ничего говорить, я — патока в его руках! И только изучающий взгляд Вита еще держит на поверхности.

И я ему сейчас скажу, да…

Скажу…

— Я не…

Вит порывисто наклоняется и закрывает мне рот губами. Просто не позволяет ничего больше говорить.

Отключает последнее соображение своим бешеным напором.

Я нелепо дергаюсь, чувствуя, как Мир подталкивает меня к приятелю, как тот легко подхватывает меня на руки, сажает на себя, несет…

Я знаю, куда.

Здесь выбор не особенно большой.

Туда, где все началось.

Все это он делает, не прекращая поцелуя, и я понимаю, что никому я ничего уже не скажу.

Даже не потому, что не позволят, нет.

Не захочу.

То, что происходит сейчас, аморально и жутко. И я никогда-никогда-никогда… Но я закрываю глаза, полностью отдаваясь ситуации. И рукам своих случайных спутников. Пусть происходит.

Я живая. Я слабая. Я просто не выдерживаю напора и ярости.

Я хочу сполна ощутить это на себе.

Прочувствовать.

Упасть.

А потом жалеть…

Хотя, нет.

Жалеть не буду.

Я слежу за тем, как мой школьный приятель несет на руках самую сладкую девочку в мире, и буквально горю от дикой смеси ярости, похоти и ревности. Я сам ее нести хочу! Но ему было удобней в тот момент. И я просто это просчитал и принял.

И он принял.

Судя по тому, что спокойно позволял мне целовать милую Милу, все принял.

Не сдержался холодный парень Вит, не сумел себя повести правильно, как положено менту. Хотя, уж насчет них и их правил я мог бы много чего рассказать. А мой папаша, чтоб ему на том свете было хуевей, чем на этом, еще больше.

Так что я не удивился вообще, когда мой правильный до мозга костей приятель Вит тупо вытащил у меня из рук испуганную Милу и жадно ее поцеловал. Тогда, еще в самом начале, до ее смешного побега в туалет.

Я ждал чего-то такого, если честно.

Атмосфера, которая между нами тремя густела, словно масло, искрила дико и болезненно.

А у моего приятеля взгляд все больше и больше дурнел.

С таким взглядом творят самые дикие вещи. Убивают. Спасают. Участвуют в том, в чем никогда бы на нормальную голову не участвовали. Например, я больше чем уверен, что Виту не приходилось делить девчонку с кем-то еще.

Если да, то я прямо сильно удивлюсь!

Но, скорее, нет.

Слишком уж праведник.

И потому наблюдать, как он зубами скрипит, но делится со мной нашей общей добычей, прикольно и даже горячо. Есть в этом что-то, развратное до потери последних мозгов. Добавляющее бешеный градус в и без того охуенно перегретую атмосферу.

На матрас он Милу укладывает аккуратно, на спину.

Зависает на пару мгновений перед ней, распростертой так сладко, так беззащитно. И глаза — вообще сумасшедшие.

Меня заражает эта его одержимость и смешит чуть-чуть.

Эй, это секс! Это только секс! Горячий, сладкий, развратный.

Легче ко всему, легче… Торопиться некуда, она согласна на все. А, значит, поиграем от души!

Но с Витом нифига не поиграешь. Очень уже все жестко у него.

Напугает сейчас девчонку.

И я торопливо скольжу к Миле, наклоняюсь, чуть оттесняя этого истукана.

— Сладкая малышка… Сладкая… Поцелуй…