Онлайн книга «Между ними. Тайфун»
|
В другую реальность, одну на нас троих. Потому что Мир ее трахает, а ощущение, будто я это делаю. Потому что главный секс — он в глазах. Он между нами. Миле страшновато, горячо, стыдно… И до безумия кайфово. И да, я это читаю в ее взгляде, в ее глазах, медовых, наивно-порочно распахнутых. Ловлю в ее сладком стоне, сцеловываю с ее припухших губ, когда она тянется ко мне, когда просит безмолвно нового ощущения, своего вкуса на моих губах. Это дико развратно, дико неправильно, то, что мы с Миром с ней делаем. Но тайфун кружит, завихряет, несет. И не остановиться уже. Нет таких сил на земле, чтоб могли нас троих тормознуть. Потому я целую. И снова кладу напряженную ладошку Милы себе на ширинку, безмолвно умоляя продолжить. Самой все сделать. Мне хочется, чтоб сама. На каком-то глубинном уровне подсознания хочется. Если она это сделает, то, значит, приняла. Согласилась. На одной она волне с нами. Нет принуждения, страха, неуверенности. Кайф есть. Общий. Настолько невероятный, что все перекрывает. Все! Ловлю дикий взгляд Мирки на колышущейся груди Милы. Красиво, да… Красиво. И то, как он трахает ее, тоже красиво. Лучше любого фильма для взрослых, самого дорогого. Мила вся изгибается, губки раскрыты, влажные, нежные такие, руки, словно беспомощные крылья, скользят по полу, цепляются за жесткие жилистые запястья Мира, опять возвращаются туда, где мне надо очень сильно! И… Помедлив, тянут вниз замок ширинки! О-о-ох, бл… Да, малышка, да… Сижу на коленях перед ее лицом, смотрю в глаза медовые. Там — адово пекло. С моего члена взгляда не сводит. Нравится тебе, моя развратная малышка, да? Нравится… Я вижу. Я понимаю. Возьми его. Губами. Снова перехватываю взгляд Мирки. Он одобрительно кивает, чуть притормаживает, чтоб Мила смогла проявить самостоятельность. — Малышка, давай на колени поставлю… — шепчет он, и я понимаю, зачем он это делает. Зачем меняет позу. Чтоб она могла взять у меня в рот. Картинки того, что будет, непременно будет, пролетают в голове с дикой огненной скоростью, оставляют горящий след в мозгах, словно хвост кометы, расчерчивающий черное небо. И я помогаю Мирке перевернуть нашу девочку. И кладу ее пальчики на свой член. Давай. Сама. Ну давай же! Сдохну сейчас! Мила выдыхает, облизывает губы, поднимает на меня взгляд… О-о-о, блядь! Клянусь, это — самое порочное, что я видел в своей жизни: эти ее растерянные золотистые глаза у моего паха! А потом она вскрикивает и подается инстинктивно вперед. Скользит губами по стволу. А-а-а-а, твою мать! Мир тут же возвращает Милу назад, перехватывает поудобней… И яростно кивает мне. Я понимаю, что он снова своими маневрами подтолкнул девчонку к решительным действиям. И что ему, несмотря на ярость, периодами мелькавшую в черных цыганских глазах, дико нравится то, что происходит. Вообще не меньше, чем мне! А потом я перестаю думать, потому что Мила берет мой член в рот. В свой горячий-горячий-горячий рот! И меня полностью срывает с катушек. С рычанием перехватываю ее за затылок и насаживаю на себя до предела. Ох…уенно… Мила давится, кашляет, царапает меня и, судя по всему, настолько сладко сокращается, что Мирка не выдерживает тоже. Мы с ним в эти мгновения перестаем быть людьми. Полностью. И играем с беспомощной девчонкой отвязно и жестковато. |