Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Так что, Марфа Ковшова, слыхала ты, как твой муж про измену свою с Наумовым говорил? Она открыла рот, но голос не слушался, из горла удалось исторгнуть лишь чуть слышное хриплое сипение и не с первого раза: — Нет… — Давай, Пушников, начинай. Рядом с невысокой тонкой фигуркой Фёдор, и без того статью небедный, казался великаном. В свете языков пламени от разожжённой жаровни, его обнажённая по пояс фигура смотрелась громадной. Он повернул Марфу Ковшову к себе спиной, и сверху вниз рванул ворот чёрного монашеского платья, послышался треск разрываемой ткани, и тёмные лохмотья бесформенным комом отлетели в угол. Снова треск, и рубашка упала под ноги женщины. Издав судорожный всхлип, та прикрыла руками обнажённую грудь и низко опустила голову. Фёдор намочил в кадке с водой руки и провёл ладонями по спине от плеч до ягодиц, словно лошадь огладил. Она дёрнулась, будто от удара. — Знаков нет. Под кнутом не бывала, — доложил Пушников и прибавил: — Сложения деликатного, остеречься бы надо… — Приступай, — велел Кононов. В дверях расспросной толпились караульные, копиисты. Жадные взгляды ощупывали обнажённое тело. — А ну, подите все! — рыкнул Кононов. — Не ярмарка… Пушников схватил её за руки, продел запястья в войлочный хомут, свисавший с потолка, и, намотав верёвку на кулачище, потянул. Связанные перед грудью руки задрались вверх, но от пола несчастную покуда не оторвали. — Ну как? Не припомнила, о чём мужик твой с гостем лясничал? — снова спросил Кононов. Матвей осознал, что сидит, сжав кулаки и до крови искусав губы. — Я не знаю… Я не слышала… Михайло кивнул, Пушников сильно потянул за верёвку и через секунду женщина заболталась в воздухе, на аршин от каменных плит пола. Она всхлипнула, судорожно, быстро задышала. Фёдор завязал на верёвке петлю и набросил её на вбитый в стену крюк, затем стянул щиколотки ремнём и прикрутил их к ржавому кольцу под дыбой, и Марфа Ковшова оказалась растянутой в воздухе. — Повинись… Повинись… — беззвучно шептал Матвей. Давешний морок накатил снова, ударил в висок кузнечным молотом — на дыбе висела Лиза Тормасова. Кононов опять один за другим задал свои вопросы. — Не знаю… Я не знаю… — шептала Марфа. Со своего места Матвей видел чуть сбоку узкую спину с ложбинкой повыше талии, плавную округлость бёдер, спускавшиеся с запрокинутой головы косы — одна наполовину расплелась. Оттого что лица было не видно, он всё никак не мог отделаться от своего жуткого наваждения. Между тем по команде Михайлы Пушников приступил к пытке. Он отвязал от пола ноги женщины, пропустил верёвку через крюк в противоположной стене, натянул, и Марфа оказалась подвешенной почти горизонтально. Голову она запрокидывала назад. Пушников нахмурился. — Помощник нужен, — бросил он Кононову, спросившему, отчего не начинает. Помощник у Фёдора по штату имелся. Однако пил он, как ямщицкая лошадь после прогона, и сей момент пребывал в блаженном беспамятстве — валялся в каморке с пытошными орудиями и храпел так, что слышно было даже в подвале — могучий бас, усиленный гулким эхом, наводил на мысль о близком землетрясении. — Громов, подсоби ему, — велел Кононов. Оглушённый гремевшим в груди набатом, Матвей подошёл к дыбе и невольно вгляделся в лицо — губы подвешенной побелели, и без того большие глаза сделались в пол-лица, в расширенных зрачках плясали отсветы пламени. |