Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
На вопрос, с кем ведёт дела муж, тоже ответила без запинки — торгует он за границей, куда часто выезжает самолично. Наконец, добрались до главного. — Нынче он где пребывает? Марфа снова дёрнула плечами. — По делам уехал, дней через пять после Воздвижения. — А известно ли тебе, что муж твой, Евсей Ковшов, собирался утечь за границу? Она вскинула на Матвея большие испуганные глаза: — Как это, господин следователь? Матвей ответить не успел, Кононов, что сидел за спиной Марфы Ковшовой, лицом к Матвею и внимательно слушал, встал и подошёл к столу. — Известно как… Сбежать и назад не ворочаться… Марфа со страхом взглянула на него. — Зачем ему это? Он человек небедный, уважаемый… — Отвечай на вопрос: известно? Она съёжилась. — Нет. — А слыхала ли ты, как говорил он со своим дядькой, Василием Наумовым, что раскольников в Польшу тайно вывозил? Даже в скудном подвальном свете стало заметно, как по лицу женщины разлилась неживая бледность. — Нет. — А про то, что он веру латинскую принять хочет, тоже не слыхала? — Нет. Кононов уселся на край стола и смерил её взглядом, будто мерку для гроба снимал. — А вот Наумов доводит, что при разговоре том воровском ты была — за столом вместе с ними сидела. Марфа мелко задрожала, глаза налились слезами. — Лжёт он! Давно Евсею моему завидует — вот и оговорил из корысти да по злобе! Она обернулась к Кононову, стиснув руки, и оказалась к Матвею в профиль. И тот вздрогнул — Марфа Ковшова вдруг до испуга напомнила ему Лизу Тормасову. Матвей в ужасе зажмурился, силясь прогнать наваждение. — Значит, ты утверждаешь, будто не знала, что муж твой собирается в Польшу сбежать? — прозвучал холодный голос Михайлы Фёдоровича. — Не может того быть! Он не бросил бы меня! Кононов встал, прошёлся по подвалу, остановился возле дыбы, подёргал, свисающую с крюка под потолком верёвку, словно оценил, крепкая ли. И повернулся к протоколисту. — Пиши: подследственная запирается. А ты, Громов, иди, Пушникова зови, пускай дыбу готовит. Матвея вдруг затрясло так, будто на дыбе предстояло висеть ему, он встал, поднялся наверх, кликнул Фёдора и вернулся в подвал. Кононов молча читал бумаги, подследственная съёжилась напротив. Явился Фёдор. Женщина, будто зачарованная глядела, как он прилаживает хомуты, раскладывает сменные ремни для кнута, плеть, жуткие железные щипцы. Матвей не выдержал, подошёл к начальнику. — Михайла Фёдорович, — зашептал он торопливо, — отчего же сразу на дыбу? А Наумова того разве уж допросили? Изветчика положено первым расспрашивать… — Ты учить меня вздумал? — Кононов прищурился. — Али бабёнка глянулась? Матвей опустил глаза. — Так, может, впрямь не знала, чем муж занимается? Михайла поморщился. — И чему только покойник учил тебя… Запомни, Громов, жёнка мужу завсегда пособница. Даже ежели свидетелей тому нет, а тут и вовсе дело решённое — извет Наумова сам Ковшов признал, как и то, что разговор тот при жёнке вёлся. Так что на дыбе ей самое место. — Так Ковшов арестован? — На границе взяли. — А коли он признался во всём, зачем же её пытать? — А затем, Громов, что она не свидетельница, а мужу своему соумышленница в его измене. Фёдор Пушников подошёл к женщине, взял за плечо. Под его рукой она вся сжалась, но послушно поднялась и подошла к дыбе. |