Книга Не нищая жена, страница 264 – Денни Смит

Хижина постепенно вымерзала и холод вернулся — настойчивый, цепкий, заставляющий ее дрожать от каждого сквозняка. Плед, ночью казавшийся почти уютным, теперь был просто старой тряпкой, которая не спасала от сырости, но кололась.

Рука Джозефа тяжело, по-хозяйски лежала на ее талии, пальцы чуть сжимались даже во сне. Он дышал ровно, глубоко, и от этого дыхания волосы на ее затылке шевелились.

Она осторожно пошевелилась — тело отозвалось тупой, тянущей болью, напоминанием о том, что случилось ночью.

Джозеф продолжал спать. Рассматривая его лицо, Эмили в который уже раз поразилась, как оно меняется по сравнению с тем, когда он не спит. Сейчас он не выглядел ни опасным, ни жестоким. Глядя на него, такого спокойного и расслабленного, она вдруг подумала, что только ей известно, каким он может быть. Его могут бояться конкуренты и недолюбливать прислуга, видя в нем дельца или выскочку, но только она — Эмили — знает, какой он в действительности.

Его губы были чуть приоткрыты, ресницы неподвижны, на лоб упала прядка волос, прикрывая шрам. Набравшись смелости, но втайне уверенная, что все делает правильно, Эмили поцеловала его, не рассчитывая на продолжение. Она всего лишь легко коснулась его губ, но тут же почувствовала, как рука мужа, прежде лежавшая на талии, притянула ее ближе, а он ответил на поцелуй.

Он не спал. Или проснулся от ее прикосновения — она не знала. Но его губы двигались медленно, лениво, словно он все еще пребывал в полусне, и это делало поцелуй особенно интимным.

Его ладонь скользнула по ее спине, опустилась ниже, прижимая ее к нему. Тела соприкоснулись — и она тут же почувствовала, что он желает ее. Так же сильно, как и ночью.

Она думала, что теперь, при свете холодного, занимающегося утра, ей будет стыдно. Ведь ночью, в неверном трепете огненных языков камина, почти ничего не было видно — тени скрадывали детали, оставляя простор для воображения. А сейчас… сейчас она видела его слишком хорошо.

Но с удивлением поняла, что ей все равно.

Стыд не приходил. Вместо него — тепло, разливавшееся откуда-то из глубины живота, мягкое, тягучее, согревающее лучше любого огня. Она слышала его дыхание — прерывистое, чуть рваное — чувствовала, как оно согревает ее щеку, как его пальцы впиваются в ее бедро, как он сдерживается, не торопя, осторожно, все еще не уверенный, что она привыкла к нему.

Эмили посмотрела на него. В полумраке, в сером утреннем свете, пробивавшемся сквозь щели, его зеленые в обычном состоянии глаза казались почти черными. Но даже за пеленой страсти угадывался немой вопрос.

Она не ответила вслух. Просто придвинулась ближе. Сама. Без страха.

Он перевернулся, навис над ней, опираясь на локти, чтобы не придавить. Смотрел сверху вниз — и в этом взгляде не было ни вопроса, ни сомнения. Только тихая, уверенная нежность. Неужели она когда-то боялась этого человека?

Она провела пальцами по его груди, по ребрам, по шрамам, старым побелевшим и совсем новым, доставшимся ему после падения, и он прикрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновениями.

Он вошел в нее — медленно, плавно, давая ей время — но ее бедра сами приподнялись ему навстречу. Эмили не узнавала себя. Не было ни страха, ни стыда, ни желания прикрыться. Только ритм — глубокий, тягучий, первобытный — и его губы, целующие ее шею, плечо, ключицы.