Книга Не нищая жена, страница 262 – Денни Смит

Как же долго она этого ждала. Впервые он пробудил в ней этот жар еще в Лондоне — в тесноте кареты, потом в своем кабинете. А потом она была лишена этого на долгих полтора года, пока не встретила на лесной дороге Джона Блейка. Но каждый раз он останавливался. Им всегда что-то мешало. Боже, как же они были глупы. И только здесь, отрезанные от всего мира завесой дождя, они наконец могут соединиться.

Его руки стянули с нее мокрую сорочку, помогли избавиться от панталон — она и не заметила, когда он успел. Тонкая ткань упала на пол рядом с ее платьем, и Эмили осталась совсем обнаженной перед ним. Но вместо того, чтобы отстраниться или прикрыться, она только крепче прижалась к нему, чувствуя, как его кожа — горячая, влажная — касается ее.

Он подхватил ее — легко, словно она ничего не весила, — и усадил к себе на колени. Эмили обхватила его за шею, прижимаясь ближе, и он поцеловал ее снова — глубоко, медленно, давая время привыкнуть к его губам, к его языку, к его дыханию.

Она чувствовала под собой его бедра, затянутые в мокрую ткань брюк, и тепло его тела. А потом почувствовала другое — то, что не оставляло сомнений. Он был возбужден, и его желание упиралось в нее сквозь мокрую ткань, твердое, горячее, пугающее. Эмили замерла. Сердце заколотилось где-то в горле.

Он почувствовал, что она испугалась. Замер и сам — не отстраняясь, не пытаясь ничего скрыть. Только смотрел на нее снизу вверх — выжидающе, вопросительно, нежно.

— Эмили, — прошептал он, и в его голосе послышался вопрос.

Позволит ли она ему продолжить? Или сейчас отступит, испугавшись собственной смелости?

Она смотрела на него. На его рыжие волосы, горящие огнем в отблесках пламени, на шрамы, на сосредоточенное, почти суровое лицо человека, который сейчас делал то, о чем мечтал, наверное, с той самой сцены в карете. И вдруг поняла, что бояться нечего. Что это — правильный момент. Они муж и жена. Она хочет этого. И это взаимно.

Вместо ответа она поцеловала его — уже не робко, не неумело, а так, как чувствовала: глубоко, требовательно, вкладывая в этот поцелуй все, что копилось в ней все это время. Запустила руки в его волосы — мягкие, чуть влажные, пахнущие дождем, — и придвинулась еще ближе, хотя, казалось, это невозможно.

Его дыхание сбилось. Она чувствовала, как его пальцы впиваются в ее спину, как все его тело напряжено, как он сдерживается из последних сил.

Он оторвался от ее губ, тяжело дыша, и на секунду прижался лбом к ее плечу. Его пальцы потянулись к пряжке ремня.

— Помоги мне, — попросил он хрипло.

Эмили не знала, как. Никто не учил ее этому. Но пальцы сами потянулись к мокрой ткани, расстегивая пряжку, пуговицы, стягивая промокшее сукно. Джозеф помогал ей — нетерпеливо, но осторожно, не вырываясь, не торопя.

Она и сама не спешила, берегла искалеченную ногу всю покрытую сеточкой бугристых шрамов, хотя горела от нетерпения. Когда брюки упали на пол, он откинулся назад, переводя дыхание, прислонился спиной к стене, и посмотрел на нее — обнаженную, стоящую рядом, с распущенными волосами, в отблесках догорающего огня.

— Ты прекрасна, — сказал он тихо. — Боже, Эмили, ты просто…

Она не дала ему закончить. Поцеловала сама, снова усаживаясь на колени и прижимаясь к мужу всем телом, чувствуя, как его руки скользят по ее спине, по бедрам, сжимают ее так, словно он боялся, что она исчезнет.