Книга Не нищая жена, страница 151 – Денни Смит

— Не стоит, мистер Эттвуд, — нервно бросил тот, — Мне неловко отвлекать вас от дел. Я прекрасно знаю, где выход. К тому же я тороплюсь.

— Бросьте, это мой долг как хозяина, — насмешливо ответил Джозеф, — Знаете, сэр Аль... - он сделал паузу, — Вы же не возражаете, если я буду называть вас Берти?

Ласселл дернулся, но Джозеф уже продолжал, не дожидаясь ответа:

— Конечно, не возражаете, — он фамильярно хлопнул баронета по плечу. Со стороны это могло выглядеть почти дружеским жестом, несмотря на то что сэр Альберт был крупнее и выше. Но тот лишь скривился, словно от зубной боли.

— Вы так близки с моей женой, — продолжал Джозеф, намеренно растягивая слова, — Даже обращаетесь к ней по имени. Так почему бы и мне не проявить дружелюбие?

Они медленно двинулись по дорожке. Джозеф не торопился. Он словно бы прогуливался, наслаждаясь утром, и только острый взгляд выдавал, что он собран, как никогда.

— Знаете, Берти, — он намеренно выделил это имя, придавая ему максимально уничижительное звучание, — точно так же звали старого, шелудивого пса, который держал в страхе весь наш квартал, когда я был ребенком.

Ласселл замер, но Джозеф будто не заметил этого, продолжая идти.

— Огромная, лохматая, грязная зверюга, — он покачал головой с видом ностальгирующего обывателя, — Он даже покусал нескольких малышей. Дети боялись выходить на улицу. Матери запирали их по домам. А он сидел в подворотне и скалил зубы на каждого прохожего, — Джозеф остановился и развернулся к баронету лицом, — И тогда знаете, что произошло? — спросил он, глядя ему прямо в глаза.

Ласселл промолчал.

— Природа не одарила меня ни могучим телосложением, ни высоким ростом, а тогда я был совсем мелким, — продолжал Джозеф задумчиво, — Мне было лет семь… может восемь. Но я вышел к нему. Один. Без палки, без камней. Просто подошел и посмотрел в глаза.

Он сделал паузу.

— И он отступил. Этот огромный, страшный пес, которого боялась вся улица, — он отступил перед семилетним мальчишкой. Знаете почему?

— Почему? — выдавил Ласселл сквозь зубы.

— Потому что он был трус, — усмехнулся Джозеф, — Все задиры — трусы. Они кусают только тех, кто боится. А кто не боится — перед тем отступают. Знаете, что я тогда понял? С любым уличным псом можно справиться, Берти.

— Зачем вы рассказали мне это?

— Ну как же? — Джозеф остановился и обернулся к Ласселлу с выражением такой неподдельной, почти детской обиды, что тот на мгновение растерялся, — Я думал, мы с вами близкие друзья. Вы так часто навещаете мою жену, так заботливо интересуетесь нашими делами... А друзьям положено говорить друг с другом о всяких пустяках. Делиться воспоминаниями. Откровенничать, — он чуть помолчал и отвернулся, — Пойдемте здесь, — Джозеф махнул рукой в сторону розария, залитого утренним солнцем, — Чудесное место. И, что особенно приятно, нас отлично видно из окон. Чтобы никто не заподозрил нас в чем-то... недостойном.

Он улыбнулся — широко, открыто, дружелюбно. Так приторно, что у Ласселла на мгновение свело зубы. Тот стиснул челюсти и молча последовал за ним. Выбора у него не было — не бежать же, в самом деле, от хозяина поместья, который всего лишь предлагает прогулку.

Они прошли через розарий, миновали фонтан и оказались на дорожке, ведущей к выходу из поместья. Здесь кусты становились гуще, деревья — выше, а дом постепенно скрывался за зеленой стеной.