Книга Не нищая жена, страница 100 – Денни Смит

Обычно ему было несвойственно долго лежать в постели после пробуждения. Какой в этом смысл? Пусть праздные аристократы, которым некуда девать время и незачем выбивать себе место под солнцем, лежат в кроватях хоть до ленча. Хоть до обеда. У него есть сотни дел, которые за него никто не сделает.

Но сегодня утром он позволил себе эту слабость. Ему нужно было подумать.

Он лежал на спине, рассматривая потолок, и медленно вспоминал события предыдущего вечера. Гнев, обида, холодное отчаяние — все это развеялось, оставив лишь смутное напоминание о себе. Сохранение брака уже не казалось нерешаемой задачей, а представлялось скорей сложным, возможно, долгим, не невозможным делом. А вот твердая решимость начать все с начала и уверенность в своих силах, охватившие его еще вчера, лишь окрепли. Он не собирался сдаваться. Никогда.

Но какой выбрать подход?

Он не станет бросаться к Эмили с ворохом драгоценностей и прочими глупостями. Такая женщина, как она, мгновенно распознает его попытки купить ее расположение и посчитает это унизительным. Как было бы просто, будь она чуть глупее и чуть более тщеславнее, но ветреная кокетка никогда не привлекла бы его внимание.

Не стоит бросаться ей в ноги и вымаливать прощение. Это еще хуже. Во-первых, он слишком горд для этого фарса, а во-вторых, опустившийся жалкий слизняк скорее вызовет жалость и брезгливое раздражение, но никак не привязанность или тем более уважение.

Значит, нужна новая стратегия. Спокойная, выверенная, терпеливая. Можно сделать вид, что вчерашнего разговора вовсе не было. Во всяком случае, он точно не заговорит об этом первым.

Она не любит этого своего сэра Само-Совершенства, в этом он был почти уверен. Она уважает в нем идеал, созданный скорее всего ею же самой. Вот только Джозеф не верил, что тот безупречен. Еще ни разу в жизни ему не приходилось сталкиваться с непогрешимыми людьми, а раз так … Он обязательно наведет о нем справки, как и намеревался вчера. Тихо, без шума. Он вывернет наизнанку каждую его тайну, найдет все его слабости. Каждому святоше есть, что скрывать.

А если Эмили снова заговорит о разводе? Тогда он просто попросит отсрочку. Как делал это на заре своей карьеры. В те времена ему приходилось договариваться, увещевать и упрашивать таких жестких, циничных людей, что его собственная жена, которой хочется выглядеть упрямой и непреклонной, будет казаться по сравнению с ними невинным ягненком. Конечно, он не делал этого много лет и, возможно, не будет столь ловок, как прежде. Но ради Эмили и их брака он попытается.

Наметив в голове план, он вздохнул свободнее, его настроение улучшилось, и сил как будто прибавилось. Он сделал глубокий вдох. Воздух в комнате был прохладным, пахнущим старым деревом и воском — совсем не так, как в его кабинете в Глазго, где всегда витал едкий запах дыма, от которого невозможно было избавиться.

Солнце за окном еще не успело полностью подняться, окрашивая горизонт в бледно-золотистые тона. Он провел в постели не так уж долго, и это вполне его устраивало. Пора было вставать.

Он перешел в смежные покои — небольшую комнатку, служившую гардеробной. Здесь, как он и ожидал, уже висела часть его вещей. В кресле, придвинутом к холодному камину, сидел Рэндольф. Камердинер застыл в неестественной, неловкой позе, голова его откинулась на спинку, рот был чуть приоткрыт. На лице, обычно бесстрастном и подтянутом, застыла маска крайней усталости. Бессонная ночь в тряской карете сделала свое дело.